В журнале «Канадский энтомолог» за 1895 г. в разделе «Корреспонденция» было опубликовано сообщение некоего Cimex (псевдоним по латинскому названию рода клопов из семейства постельных клопов) под названием «Munchausen Substantiated» («Мюнхгаузен подтвержден»). Не лишенный остроумия и писательской жилки ученый привел любопытный факт из жизни насекомых, который мог привлечь внимание Набокова не только собственно занимательным энтомологическим наблюдением, но и его литературным контекстом, к примеру, упоминанием «экспертов по интерпретации скрытых смыслов у Шекспира»:
Мюнхгаузен подтвержден
Однажды, когда этот прославленный и правдивый путешественник, барон Мюнхгаузен, преследовал врага до ворот крепости, опускная решетка упала и отрезала заднюю часть его лошади. Разгоряченный битвой <…>, он подъехал к резервуару, чтобы напоить верное животное. Лошадь пила, как иссушенная земля после шестимесячной засухи, пока барон, наконец, не огляделся и не увидел расчленение, обнаружив, что с той же скоростью, с какой лошадь пила, вода вытекала из ее разрезанного тела, и что ее жажда, очевидно, никогда не будет утолена. <…>
Точно так же, как у нас есть исследователи и эксперты по интерпретации скрытых смыслов у Шекспира и Браунинга, а еще музыкальных драм Вагнера, почему бы не создать общество для исследования и истолкования Мюнхгаузена?
Все это, однако, говорится лишь теоретически <…> и в качестве введения к утверждению, что мне известна цепочка фактов, напоминающих историю разрезанной лошади Мюнхгаузена [ «Munchausen’s horse-decorpitation story» – эта фраза в точности повторена Набоковым в романе], и вкратце и без дальнейших пояснений эти факты таковы:
Существует маленькая мирная гусеница, которая в августе резвится среди листьев тенистых деревьев Вашингтона и которая в избранном кругу известна как американская белая бабочка [Fall webworm]. Существует также предприимчивый зеленый клоп-щитник с хищническими инстинктами, которого называют жуком-солдатом [soldier-bug] и который, страдая такой же сильной жаждой, как полковник из Кентукки, постоянно стремится утолить ее, выпивая кровь гусеницы американской белой бабочки. Однако в этой кровавой погоне у клопа-щитника есть сильный соперник – колесный клоп [Arilus cristatus из семейства хищнецов, в оригинале автор пользуется народным названием wheel-bug], которого по силе жажды, если первого сравнивать с полковником из Кентукки, можно сравнить с судьей из Джорджии <…>. Интересы этих двух жизнерадостных созданий противоречат друг другу. Их кровожадные занятия приводят их на одни и те же охотничьи угодья, и порой гусениц на всех не хватает. <…> клоп-щитник <…> находит одинокую гусеницу американской белой бабочки, вонзает свой клюв в извивающееся тельце (как со всего маху опускают соломинку в бренди) и начинает сосать. В этот момент колесный клоп находит эту пару и вонзает свой клюв в спину клопа-щитника и тоже принимается сосать.
Клоп-щитник оказывался в положении лошади Мюнхгаузена. Едва он успевал высосать кровь из гусеницы, как ее высасывал из него колесный клоп. Сочувствие наблюдателя к гусенице замещается восхищением отвагой клопа-щитника и грустью по поводу его затруднительного положения – пока восхищение и грусть не одолеваются блестящей мыслью о том, что этим наблюдением подтверждается рассказ Мюнхгаузена (Cimex. Munchausen Substantiated // The Canadian Entomologist / Ed. by C. J. S. Bethune. Vol. XXVII. № 3. London (March), 1895. P. 84–85. Пер. мой).
Термин «decorpitation» образован по типу «decapitation» (декапитация) – обезглавливание, но вместо «capita» (голова) – «corpora» (туловище, тело). Определив источник Набокова, мы теперь можем резюмировать, что одну из выписок, приведенных в этой главе, Круг сделал из старого энтомологического журнала. Вероятной аллюзией на псевдоним автора этой заметки и на само ее содержание могут быть слова лавочника в разговоре с Кругом во второй главе романа: «Знаете, вы не поверите, но один заслуживающий доверия человек сказал мне, что в каком-то книжном магазине на самом деле есть книга, страниц в сто по меньшей мере, целиком посвященная анатомии клопов!»
Каким же образом история о рассечении лошади связана у Набокова с мыслями Круга о том, что его тело слишком крупное и здоровое для него? Приведем часть этого рассказа барона по русскому изданию:
В ожидании я направил своего тяжело дышавшего коня к колодцу на базарной площади, чтобы дать ему напиться. Он пил и пил без всякой меры и с такой жадностью, словно никак не мог утолить жажду. Но дело, оказывается, объяснялось очень просто. <…> Всей задней части моего бедного коня как не бывало: крестец и бедра – все исчезло, словно их начисто срезали. Поэтому вода вытекала сзади по мере того, как она поглощалась спереди, без всякой пользы для коня и не утоляя его жажды. <…> Короче говоря, задняя половина моего чудо-коня за эти короткие мгновения успела завязать близкое знакомство с кобылами, носившимися по лугу, и, предавшись наслаждениям со своим гаремом, по-видимому, забыла все перенесенные неприятности. Голова при этом, правда, столь мало принималась в расчет, что жеребята, обязанные своим существованием этому времяпрепровождению, оказались негодными ублюдками: у них не хватало всего того, чего недоставало отцу в момент их зачатия (Бюргер Г. А., Распе Р. Э. Приключения барона Мюнхгаузена / Изд. подг. А. Н. Макаров. М.: Наука, 1985. С. 37–40).
Можно предположить, что потаенной предпосылкой мысли Круга, обладающего необыкновенной мужской силой и мучимого соблазном доступности Мариетты, служит именно этот пример удивительно любвеобильной задней части ополовиненного коня, предавшейся безудержным наслаждениям: с одной стороны, будь Круг менее страстен, он жил бы в большем согласии с собой, а с другой стороны, «головная» часть Круга, подобно баронскому коню, никак не может утолить своей рассудочной жажды.
С. 238. Femineum lucet per bombycina corpus. – Точнее, «Femineum lucet sic per bombycina corpus» – «Светятся так сквозь шелка очертания женского тела» (пер. Ф. А. Петровского). Из эпиграммы Марка Валерия Марциалла «Qui Corcyraei vidit pomaria regis…» («Эпиграммы», книга 8, LXVIII).
С. 240. …со своим братом Мироном одна из его бывших учениц, Клара Зеркальски. – В рукописи брат Клары носит имя Макс, замененное, по-видимому, ради созвучия с англ. mirror – зеркало. Именем Клара (от лат. clarus – ясный, светлый) у Набокова названа героиня предыдущего романа, подруга писателя Найта (Клара Бишоп), в то время как мотив зеркального отражения реальности будет развит в более позднем романе Набокова «Бледный огонь», в котором сам язык вымышленной Земблы (имеющей немало общего с государством Падука) назван «языком зеркал».
…Давид уже стал великоват для него, хотя по-прежнему любил ползать по туннелям. – В рукописи (с. 165–166) имеется невычеркнутое продолжение: «Зеркальские учили его правописанию, начаткам арифметики и немного английскому, которым сами занимались в видах путешествия в Америку – это намерение почему-то так и осталось неосуществленным».
С. 242. Дважды в неделю по вечерам она была свободна от домашних дел, и все это время, вероятно, посвящала фавнам, футболистам и матадорам. – Упоминание футболистов отсылает читателя к сцене в конце гл. 4, в которой на крыльце дома Круга девушка («предвещающая Мариетту», как сказано Набоковым в Предисловии) целовалась с игроком в американский футбол. «Матадоры» напоминают о героине повести П. Мериме «Кармен», с которой девушка сравнивалась в том же месте («в последнем безвыходном положении со схематической маленькой Кармен»). В рукописи после этих слов следует вычеркнутое продолжение: «И что она делала, и где она это делала, и как часто – satan wiz [Бог знает]. Судя по лиловым теням у нее под глазами и по ленивому покачиванью ее совсем еще юных, но уже томных бедер, – со многими фавнами, и у каждого фавна тоже было много свирелей» (с. 168). В этом месте примечательна инверсия значений англ. Satan (сатана), написанного со строчной буквы, и англ. Lord (Бог, Господь), написанного с заглавной и данного в квадратных скобках для перевода «местного» выражения. Видимо, в этом ключе следует интерпретировать и слово «wiz» – как намек на нем. Witz (шутка, карикатура). В поздней «Аде» схожим образом выражение «thank God» в мире Антитерры превращается в «thank Log» – «слава Логу» (от Логоса).
