Сообщайте в особенности о тех, кто сделал или сказал что-либо против артикулов веры, повелений евангельского закона, церкви и святых таинств; или если кто-либо сказал или сделал что-либо в пользу гибельного закона еврейского Моисея или совершает его обряды, злодейской секты Магомета или секты Мартина Лютера и его последователей и других еретиков, осужденных церковью; или знают кого-либо или каких-либо лиц, которые имели или имеют книги этой секты или высказывания упомянутого Мартина Лютера и его последователей, или Коран и другие книги секты Магомета, или Библии в стихах, или любые другие публикации, осужденные священным трибуналом инквизиции и опубликованные им в специальных списках.
Сообщайте о тех, кто знает о некоторых лицах, которые вопреки своему долгу не доносят (инквизиции. – И. Г.) то, что они знают, или сказали другим лицам, или убедили их не говорить и не сообщать то, что им известно, священному трибуналу; или подкупили свидетелей отказаться от правдивых показаний, данных ими священному трибуналу, или знают лиц, которые дали ему ложное показание против других с целью нанести им вред и запятнать их честь; или укрыли, поддержали и содействовали еретикам, оказывая им помощь и спасая их личность и имущество; или воспрепятствовали сами или через других нормальной деятельности священного трибунала инквизиции с тем, чтобы упомянутые еретики не могли быть обнаружены и наказаны; или оскорбляли словом священный трибунал, его чиновников и министров; или убрали сами или через других санбенито с того места, где они были выставлены священным трибуналом; или знают о тех, кто был примирен с церковью и осужден священным трибуналом и не выполнил наложенных на него наказаний или перестал публично носить санбенито.
Сообщайте о тех, кто знает о примиренных и наказанных, заявивших по секрету или во всеуслышание, что сделанные ими или другими лицами признания в священном трибунале не соответствуют истине и что они не делали и не совершали инкриминируемых им преступлений, в которых они ложно обвинили себя под страхом (пытки. – И. Г.) или по другим причинам; или знает тех, кто раскрыл секреты, сохранить в тайне которые обязался перед священным трибуналом; или знает о ком-либо, кто утверждает, что осужденные на отлучение (т. е. смерть. – И. Г.) являются невинными и умерли как герои; или знает о таких, которые, примиренные с церковью или дети или внуки осужденных за еретические преступления, пользовались вещами, запрещенными им гражданским правом, законами и прагматиками этого королевства и инструкциями священного трибунала, или были коррехидорами, алькальдами, судьями, нотариусами, рехидорами, присяжными, майордомами, приставами, доверенными лицами, адвокатами, стряпчими, секретарями, казначеями, врачами, хирургами, кровопускателями, аптекарями, менялами, скупщиками или откупщиками, или занимали другие официальные или почетные должности сами или через подставных лиц, или заделались клириками, или имеют другое церковное или светское звание или их знаки отличия, или носят оружие, шелковые ткани, золото, серебро, кораллы, жемчуг, бархат или тонкое белье, или ездят на лошади, или знает о ком-либо, кто имеет незаконное разрешение занимать указанные должности или пользоваться запрещенными вещами…
Настоящим запрещаем и приказываем всем исповедникам и клирикам, пресвитерам и монахам: не давать отпущения грехов лицам, знающим что-либо из перечисленных здесь дел, а отсылать их к нам, ибо отпускать им грехи уполномочены только мы; пусть все они так делают и исполняют под угрозой отлучения от церкви; и приказываем, чтобы лучше узнать истину: если что-либо вы знаете, слушали или увидели каким-либо образом о том, что здесь перечислено, не сообщайте этого никому, ни духовному, ни светскому лицу, а только приходите и сообщите нам наиболее подходящим для вас способом и под строжайшим секретом, ибо когда вы заявитесь и расскажете, то будет обсуждено и решено, следует ли этим делом заниматься священному трибуналу.
Таким образом, согласно данному документу, приказываем вам в силу священного повиновения и под угрозой тройного отлучения, предписываемого каноническими законами, в течение ближайших шести дней со дня обнародования данного эдикта, который вы слышали или о котором узнали любым другим способом, предстать перед нами лично в приемном покое нашего священного трибунала и заявить и рассказать нам все, что вы знаете, сделали или видели о других делах или слышали от других о вещах вышеназванных и провозглашенных или о любом другом деле, какого бы значения оно не имело, но относящемся к нашей святой католической вере, рассказать нам как о живых, присутствующих и отсутствующих, так и об умерших с тем, чтобы истина стала известной и виновные были наказаны, а добрые и преданные христиане проявили бы себя и были бы вознаграждены, а наша святая католическая вера укреплена и возвышена; и для того, чтобы весть об этом дошла до всех и никто не мог бы ссылаться на свое незнание, приказываем огласить это послание" (Medina J.Т. La Inquisition en el Rio de la Plata, p. 51-56).
После оглашения в церкви "эдикта предательства" верующие произносили вслед за инквизитором следующую клятву: "Клянусь перед богом, св. Марией, крестом и знаменем и св. евангелием, что буду поддерживать, защищать и помогать святой католической вере и св. инквизиции, ее руководителям и министрам, разоблачая и сообщая обо всех и любых еретиках, их пособниках, защитниках и укрывателях, и тех, кто мешает и препятствует работе упомянутого св. трибунала, и что не окажу им помощи и поддержки и не укрою их. Более того, как только о них узнаю, сразу же сообщу и заявлю о них господам инквизиторам, в противном случае да спросит с меня господь бог как с сознательного клятвопреступника" (Medina J. T. Historia del Tribunal del Santo Oficio de la Inquisition en Chile. Santiago de Chile, 1952, p. 119).
На протяжении колониального периода текст "эдикта предательства" неоднократно менялся в деталях. Так, один из эдиктов перуанской инквизиции XVIII в. содержит подробный перечень еврейских, мусульманских и протестантских обрядов, что должно было помочь доносчикам выявлять отступников и тем самым облегчать их выдачу на расправу инквизиторам. В эдикте содержится призыв доносить о тех, у кого имеются произведения Вольтера, Руссо, Волнея, Дидро и других французских философов (Lewin B. La Inquisition en HispanoAmerica. Buenos Aires, 1962, p. 193).
Опубликование "эдиктов предательства" всегда приносило инквизиторам богатую жатву доносов. Например, вслед за чтением такого эдикта в церквах Мехико в 1650 г. в инквизицию поступило – около 500 доносов, соответственно зарегистрированных в восьми объемистых томах. Четыре тома с записью 254 доносов сохранились. Анализ этих документов показывает, насколько был широк диапазон "работы" инквизиторов: 112 доносов сообщали о случаях колдовства и предсказаниях, 41 донос разоблачал "тайных иудеев", 14 доносчиков обвиняли священников в использовании исповедальни в сексуальных целях, 6 сообщали о еретических богохульниках, 5 – о несоблюдении религиозных обрядов, 7 – о противниках инквизиции, 6 – об оскорблениях, нанесенных изображениям святых; 1 донос сообщал о маленькой девочке, отломавшей руку Христа на распятии, другой – о 6-летнем мальчике, преступление которого заключалось в том, что он рисовал на земле крест, прыгал на него и называл себя в шутку еретиком (Lea H. Ch. The Inquisition in the Spanish Dependencies. New York, 1908, p. 228).
Формальное учреждение трибуналов инквизиции в испанских колониях Америки вызвало волну террора против подлинных или воображаемых противников испанской колониальной власти. Достаточно сказать, что только в течение первого года своей деятельности в Мексике трибунал инквизиции провел свыше 170 процессов и расследований, а до конца столетия в его "балансе" уже числилось 113 сожженных еретиков, свыше 1000 процессов и много сотен расследований (Greenleaf R. E. Op. cit., p. 162-163), предпринятых по доносам или признаниям, добытым под пыткой у обвиняемых. На первый взгляд, указанные цифры могут показаться незначительными. В действительности это не так. По каждому процессу или расследованию привлекались вместе с обвиняемыми их родственники, соседи, сослуживцы и десятки людей. Таким образом, 1000 процессов могли означать, что инквизией было "охвачено" по крайней мере 10 тыс. человек. Для колониального общества XVI в. это была внушительная цифра, если учесть, что число испанцев в Мексике в то время не превышало 50 тыс. Нетрудно предположить влияние этих процессов и расследований на колониальное общество: они создавали атмосферу страха, запугивания, в которой только тот мог чувствовать себя в сравнительной безопасности, кто ревностно выполнял все требования инквизиции, церковной иерархии и колониальной администрации.