— Герои Марвел, твёрдый фарфор. Лимитированная серия конца прошлого года к перезапуску комикса The Amazing Spider-Man. Статуэтка уникальная: единственный персонаж в зооморфном обличии.

«Спасибо, что хоть не красно-синий паук…» — пронеслось в голове под убаюкивающий ритм.

— Я же просил ускориться, — напомнил он и взял наконец инициативу в свои руки — а то ж до утра не управятся. — Продолжай оценку.

— Визуально статуэтка выглядит целой, без… дефектов и сколов, без… м-м-м… следов реставрации. Высокий уровень детализации… че…че…черты лица… — ах! — прорисованы чётко, глазу-урь без потёков и пузырей, качественная, хорошая — о, вот так хорошо! Фото клейма производителя точно нет? Нет? О, нет, нет, сделай, как раньше… пожалуйста… Сочетание красок редкое, глазурь сохраняет блеск — да! блеск! — даже при скудном освещении… На отдельных деталях — платиновое покрытие, на ошейнике — позолота… да, именно здесь, Алан, сожми покрепче, да, да… Единственный экземпляр — мой единственный!.. Пользуется спросом у коллекционеров. Но ведь у владельца… есть привычка удерживать… ценное… в надёжных руках… Как сейчас, как сейчас, как сейчас…

Дальше пошло что-то совсем неразборчивое, и Блэк поспешил вырвать телефон у неё из рук, пока тот сам не выскользнул и не разбился об пол. А потом и вовсе зажать ей ладонью рот, чтобы их ненароком не услышали. В Atelier Row, конечно, многое позволялось, в сравнении с другими английскими клубами, но за такое пренебрежение правилами Мадам по голове не погладила бы. Хотя, Алан Блэк был уверен, что она в курсе. Эта женщина знала обо всём, что касалось её владений. Главное здесь было не безукоризненно следовать правилам, а не попадаться на нарушениях.

***

Да, подтвердила она, статуэтка вполне могла стоить пять миллионов, и даже больше — высокое качество, эксклюзивность и уникальность. Но точно можно будет сказать лишь при осмотре вживую, при естественном освещении.

Вживую она предпочитала смотреть на него — на то, как он застёгивает молнию на джинсах и поправляет ремень. Как развязывает свою арафатку, расправляет края и плетёт новый узел — отказавшись от помощи.

— Хорошо, что ты её не снимал, — заметила она. — Я сначала обиделась, а потом вдруг представила, как меня взяли в заложницы, отвели к командиру и…

Её девичьи фантазии Алана мало интересовали. Осмотр пришлось завершить, пообещав, что уже на следующей неделе статуэтка появится перед ней во плоти. И не только она.

А Поппи в соседнем кабинете взяла и уснула. Вот уж успокоили её лакеи Мадам так успокоили. Блэк ненавязчиво растолкал даму, проводил к автомобилю.

Беленькая «Ауди А3». Что и говорить, девочки совсем не разбираются в колёсах.

В салоне она пришла в чувство, принюхалась.

— Помятым не выглядишь, — констатировала, — но почему у тебя ореол сбежавшего из борделя?

— Сама же видела, как прошёл вечер, — пожал он плечами. — Ты, кстати, отлично вписалась. Уверен, Мадам будет спрашивать о тебе и с радостью оформит членство. Если захочешь.

До чего приятная ложь!

— Благодарю за доставку, джентльмен, — сказала она на парковке. — Как домой добираться планируешь?

— Никак. Останусь на ночь.

Она, вроде как, возражала, бормотала про «наглость — второе счастье» — Алан не вслушивался. Отгрузил её в лифт, довёл до двери, по-хозяйски устроился на диване и велел тащить одеяло.

— Здесь, что ли, спать будешь?

— А ты рассчитывала на что-то другое? Как я уже говорил, галантность — врождённая черта. Спокойной ночи.

И отключился ещё до того, как ему наконец выдали плед.

[1] Да, это та самая непереводимая игра слов «lust» (похоть) — «last» (последний).

Сцена 43. Oh papà

Четверг, 20 октября 2016 года

Ближе к утру он аккуратненько прошвырнулся по квартире. В принципе, всё, что его интересовало, он скачал ещё в прошлый раз с ноутбука. Касательно Marlin Seatrade даже особых улик не имелось — подмены проб, приписки, да и, в общем-то, всё. Но кто знает, в любой момент могло обнаружиться что-нибудь интересное.

В кабинете нашлись документы, подтверждающие, что и в Terk Oil Поппи играла не слишком честно — но это их личные разборки. Алан на всякий случай собрал компромат, который можно было выгодно сторговать директору — или конкурентам. Сущая мелочь, видал он игроков и покрупнее (у тех, понятное дело, и система защиты данных лучше налажена) — но это не повод разбрасываться полезной информацией.

Прогулялся ещё разок по корневым папкам, убедился, что всё, что хотел, он добыл. Оставалась Фелиция.

Блэк попробовал наудачу проникнуть в ту третью спальню — заперто, разумеется. Кодовый замок. Потёртостей и царапин на цифрах не наблюдалось, и Алан не стал подбирать ПИН наугад. Сделал фото замка и контактов, напоследок подёргал ручку — чтобы уж наверняка.

Не следовало, должно быть. Аккурат в этот момент в коридор вышла хозяйка в бежевом пеньюарчике.

— В темноте все кошки серые, а двери — одинаковые, — невинно оправдался Блэк и направился в сторону ванной.

Должного впечатления это не произвело. Поппи сложила руки на груди, вздёрнула нос.

— Я буду признательна, Торн, если ты сподобишься лучше контролировать, куда ты пытаешься войти в моём доме. Да, ещё и в том самом смысле.

Он замер на полпути. Медленно, очень медленно повернул голову: губы сжаты, глаза прищурены, как у кота, которому только что заявили, что диван теперь «не для него».

— Ты… правда только что сказала мне это?

Наконец он изменил траекторию и подошёл ближе — лениво, угрожающе неторопливо.

— Во-первых, я всегда контролирую, куда вхожу. Даже когда мне случается заблудиться. Во-вторых, если уж ты говоришь «в том смысле» — значит, ты об этом думаешь. В-третьих… — он опустил голос на полтона и коснулся её щеки, — скажи это ещё раз. Шёпотом. На ухо. И расстегнув свой кружевной пеньюар. Чтобы проверить, как далеко ты готова зайти с твоей охраной частной территории.

Алан умолк. Улыбнулся кончиком рта, глядя, как пульсирует жилка на её бледной шее — там, где кончался слой тонального крема, нанесённого уже с самого утра, и начиналась истинная она.

— Ну… или покажи мне на плане квартиры, куда именно я не должен входить. Можем даже обсудить это за чертёжным столом. Или прямо на нём.

Её янтарные глаза загорелись отражением аварийных огней в городской луже.

— Вы только посмотрите! Господин Торн сегодня в игривом настроении. Видимо, встал с той ноги.

— Именно так. И играть он намерен по своим правилам. Зря жадничаешь, Поппи. Я ведь пригласил тебя на закрытое мероприятие в эксклюзивном клубе, а ты не желаешь показать мне частную коллекцию. Которые, если чувство прекрасного мне не изменяет, составляют, в том числе, с этой целью.

Меррис горделиво подбоченилась.

— Твоё закрытое мероприятие добавило мне артхаусных кошмаров в стиле «Eyes WideShut», которые снились всю ночь. А также лишило последних волос.

— Ну, если твои экспонаты производят такой же эффект, тогда мы будем квиты.

— В том-то и дело, что нет. Когда-нибудь я проведу свой вернисаж, и ты сможешь полюбоваться. А теперь, если тебя не затруднит, озвучь мне свои так называемые правила игры.

— Охотно. — Алан небрежно прислонился к стене, сжал кулак и принялся последовательно разгибать пальцы, один за другим: — Во-первых, я всегда лидирую и задаю ритм. Ты можешь взять на себя ведущую роль только с моего позволения — и ненадолго. Во-вторых, тайна всегда ценнее откровенности. Я буду говорить тебе достаточно, чтобы зацепить, но далеко не всё. В-третьих, удерживать куда интереснее, чем завоёвывать. Начало — это только разминка, всё самое интересное происходит потом. И последнее… Я прекращаю игру, когда захочу. Не раньше. Не позже. Исключительно по собственному желанию. Я ведь говорил, что заберу твою склонность к контролю. Вчера прошёл первый этап. Подготовительный. Сегодня — закрепление результата.