Алан усмехнулся.

— Только на кинопостерах, чтобы не оставлять недосказанности. Если это упрёк в лицемерии, отвечу, что истинный лицемер обратился бы не к Фотошопу, а к хирургии. Шрамы, Нала, — это воспоминания, которые не дадут тебе соврать, даже если ты сама решишь всё позабыть. Конечно, их можно свести, но в душе-то ты будешь знать, что схитрила. И корить себя за это. А свой я скрыл затем, что это, как ни крути, личное. Не для соцприложений. С тем же успехом можно было оставить фото в неглиже.

Возможно, она была не против узнать, как он получил этот шрам, но деликатничала. Вместо этого закатала рукав кардигана и показала рваную сеточку на сгибе локтя.

— Кто-то заказывает в Питерборо номерные знаки. А на ком-то водители с питерборскими знаками оставляют след. Я пересекала тихую улицу в спальном районе на велосипеде, когда меня сбила машина. Мне было двенадцать. Но я не сказала бы, что это такое серьёзное воспоминание — всего лишь досадный эпизод. Есть люди, которые после подобных историй больше не садятся ни на велосипед, ни за руль, но сила, на мой взгляд, заключается в том, чтобы суметь это перешагнуть и двигаться дальше. Так, чтобы не возникало желания замазывать шрамы на фото.

Она поправила волосы и добавила — видимо, чтобы не обрывать свою реплику на резкой ноте:

— Да, я родом из Питерборо, потому и обратила внимание на твой автомобиль. Подумала, это мог быть кто-то из наших. Не угадала.

— Стало быть, ты в Лондоне по учёбе? И как тебе город? Если питерборские водители не смотрят, куда едут, то за местными лихачами и вовсе глаз да глаз: шрамом тут уже не отделаешься.

— Как все большие города, Лондон мнит себя уникальным, — заметила Нала. — Имеет на это право, конечно, но нельзя не отметить, что эта самая пресловутая мода на «уникальность», в конечном итоге, стрижёт все мегаполисы под одну гребёнку. Взять хоть новостройки: чем они отличаются от зданий того же Нью-Йорка или Шанхая? Или Москвы? Хай-тек установленного образца. Мне ближе уголки города, где шепчется его душа. Скажем, если отсюда мы выйдем на Бейкер стрит — всего в сотне метров от нас — попадём, в каком-то смысле, в историю. Ну, хорошо, напоказ: там пропасть туристов, известное местечко и всё такое. А вот в переулках неподалёку картина другая. Даже в пожарной части Чилтерна, прямо напротив. Да, сейчас там тусят звёзды и представители знати, но кое-где сохранились метки на кирпичах конца девятнадцатого века. Нестрогая тюдор-готика. Или заброшенная больница на Мэрилебон-роуд — вот, смотри.

Она достала телефон и принялась показывать фото классического пятиэтажного краснокирпичного здания с широкой белой дверью, возле которого Алану не раз доводилось стоять в пробках — впрочем, тогда ему было не до архитектурных красот.

— Взгляни на портик, — говорила она, — на овальное чердачное окошко и лепнину. Я снимала через дорогу, с зумом. Это вам не читерские фотки с дронов! А как тебе зелёная плитка на лестничных пролётах? Слизеринцы бы одобрили!

Туда им и дорожка, думал Блэк, родившийся слишком рано для всех этих гарри поттеров.

— А в столовой, видишь, до сих пор сохранились часы. Семь двадцать пять.

Алан мельком взглянул на свои, показывавшие приблизительно столько же.

— Там были ещё амбулаторные журналы. Только я их заснять не успела. Выбирала подходящий ракурс, чтобы вышло не так банально, как в большинстве отчётов на 28dayslater… [3]

— Двадцать восемь дней что, прости?

Так Алан Блэк впервые познакомился с британским форумом сталкеров, занимающихся городскими исследованиями — легально, но чаще не вполне. Впервые услышал термин UrbEx и узнал о бесстрашных ребятах, рыскающих с картами и фотоаппаратами по заброшкам и пытающихся докопаться до истины, мол, что было на месте этого морга в 1928 году.

— Очень интересно, — подытожил он, чувствуя, что ступил на зыбкую почву, и это грозит ему потерей контроля. — В общем, план такой: завтра мы с тобой отправляемся на эту твою выставку, готовим отчёт, если хочешь. Я тоже сделаю снимки: не новичок. А вечером посмотрим больницу и сфотографируем журналы в лучшем свете и ракурсе.

Нала на долю секунды вытаращила глаза.

— Ты это серьёзно? Я имею в виду, одно дело выставка, культурное мероприятие, другое — лазать по заброшкам через подвал или крышу…

— Абсолютно серьёзно. Именно поэтому я не настаиваю на вылазке прямо сейчас: у меня форма одежды неподходящая. Кроме того, завтра выходной: заведомо меньше машин на Мэрилебон-роуд, а полиция занята пьянчугами на Оксфорд-стрит и драками у пабов. Подытожу: утром выставка, вечером больница. Одеваемся соответственно. Брать с собой кофе, фотоаппарат, хорошее настроение и капельку авантюризма. За транспорт отвечаю я. Любые недоразумения с властями тоже беру на себя. А пока что расходимся: завтра нам предстоит долгий день. Вопросы имеются? Да, и: тебя подбросить куда-нибудь?

Нала слегка прищурилась, надула щёку, как будто держала за ней леденец, и наклонила голову.

— Вопросов у меня, признаться, накопилось достаточно, Торн. Во-первых, для чего тебе это нужно? Ты не успел обзавестись планами на выходные? Или просто хочешь проверить, насколько я безрассудна? Скажу сразу: я не отказываюсь от предложения, просто желаю понять, чем оно обусловлено. И ещё, вновь поднимаю этот вопрос: я хожу на подобные вылазки с ребятами со странными никами — jdd88, Monkey Todd, Duffy и так далее. Но я знаю их настоящие имена. Уверена, Торн Хитклифф поймёт, к чему я клоню.

— Торн Хитклифф уже понял, — поспешил он её обнадёжить. — Смотри на это так: он решил выпустить следующую серию, скажем, в нетрадиционном сеттинге. Вместо исков — современные фотографии в галерее. Вместо дубовых панелей залов Королевского суда — облупленные стены, хранящие дух позапрошлого столетья. Разве это не исследование, которое стоит того, чтобы его провести?

Он помедлил, поиграл паузой, как рыболов снастью.

— Также Торн просил передать: можешь звать его Алан Блэк.

— Алан Блэк… — повторила она вслед за ним так, будто только что заказала эспрессо в какой-то новой забегаловке на углу и пыталась предугадать не только вкус этого звучания, но и предстоящего возможного разочарования.

Он замер. Не так, чтобы это бросилось в глаза, но на мгновение лицо стало резче, серьёзнее.

— Не ожидала? Если честно, я сам до сих пор не решил, хорошо ли это звучит из чужих уст. Но, по крайней мере, теперь всё честно. Ну так что? Как разъезжаемся сегодня и где встречаемся завтра?

Конец первой части

[1] Первые две буквы британских номерных знаков — префикс отделения их выдачи. AB, в данном случае, префикс отделения в Питерборо, Англия. При этом совсем не обязательно там проживать, можно заказать номер независимо от региона.

[2] В английском эта фраза звучит как the law is the law — то есть, идёт отсылка и к номерному знаку.

[3] www.28dayslater.co.uk — британский форум городских исследователей, изучающих исторические, технические, заброшенные, ныне снесённые здания, делающих снимки и пр. Название сайта — отсылка к фильму ужасов 28 Days Later (28 дней спустя).

Часть 2. The long day. Сцена 13. Интимные пространства

Суббота, 15 октября 2016 года

Сегодня (теперь уж вчера) разъехались порознь. Завтра (теперь уж сегодня) встречались у входа галереи NOW, на полуострове Гринвич.

Десять утра, и даже в кое-то веки показалось солнце. Взглянуло одним глазком на парковку и тут же скрылось, пристыженное или до глубины души оскорблённое.

Алан в ответ на него даже не посмотрел.

Всю дорогу до Гринвича он проводил ликбез Эдгару Бруку — по обращению с титулованными дамами и женщинами в целом. Пытался популярно объяснить, что фраза «Эй, цыпочка, послушай старого волка» — это не тонкий подкат, а бестактность, в особых случаях расцениваемая как харрасмент. Что не обязательно сулить кары небесные рабочим, недокрутившим гайки на палубе, когда можно занести недочёты в журнал и вежливо попросить их устранить. Во всяком случае, при контессе. Вздрючить он всегда может позднее — и должен, коли на то пошло, но это не повод шокировать цвет англо-итало-швейцарско-голландской аристократии.