— Ты отличаешься от всех нас. Об этом говорится в нашей мифологии, это изучают в школе, но никто из нас, даже в предыдущих поколениях, такого не видел. — Его глаза маниакально засверкали. Наклонившись вперед, он произнес: — У тебя есть качества, которые делают тебя исключительно опасной для наших врагов, Джоанна; возможно, очень возможно, ты сильней самых опытных и закаленных наших бойцов.
— Позволь угадать. Я могу перепрыгивать через дома. Летать быстрей самолета и бла-бла-бла.
— Верно, что ты родилась в день рождения твоей матери. — Уоррен не стал обращать внимание на мой сарказм, — но ты также родилась в день рождения твоего отца.
Я слегка опешила.
— Моего отца?
— Не Ксавье. Настоящего отца.
Я скрестила руки на груди и, более чем заинтересованная, настороженно и подозрительно посмотрела на него.
— И кем же он был?
— Не был, — ответил Уоррен, качая головой и нахмурившись. — Он есть. Он предводитель наших противников. Наш враг. Твой враг,
«Мой враг? — Я отодвинулась. — Что это значит? Еще двадцать четыре часа назад не подозревала о том, что у меня есть враги».
— Ты хочешь сказать, он как Батч и Аякс? Какой-то… демон?
— О, он гораздо хуже. — Лицо Уоррена потемнело. — И гораздо сильней. Наши отряды поредели. Наши бойцы убиты. Именно он в основном находит способы убивать наши знаки. В ответ нам приходится призывать все более молодых новобранцев — до того, как они становятся готовы. Но ты… возможно, ты и есть средство остановить его.
Я могу быть этим знаком, этим предзнаменованием, обеспечивающим превосходство над моим злым и могущественным отцом? Да, еще бы. Я потерла глаза, не могла сосредоточиться на разговоре, и вся обстановка расплывались.
— А что если я не желаю участвовать в этом вздоре о супергероях, борющихся со злом? Если хочу жить обычной жизнью, как все остальные… смертные?
— Ты правда этого хочешь?
— Да.
— Нет. Ты не можешь.
— Ты сказал, что я должна согласиться добровольно, — 8 возразила я.
Уоррен наклонил голову.
— Были такие, правда, редко, кто не хотел сражаться. Они знали все факты, выросли в Зодиаке, но решили уйти, пока еще не поздно. Существует процедура, болезненная и дающая побочные эффекты — впрочем, не больше, чем паксил,[26] — но она очистит твой мозг от сверхъестественных знаний и возможностей.
— Я этого хочу.
— Джо…
— Хочу! Немедленно! — Я не представляла, что буду делать дальше, но знала, что не хочу иметь ничего общего с миром кондуитов, врагов и астрологических супергероев.
— Джо, все такие операции проводились до метаморфозы. — Он покачал головой. — Для тебя слишком поздно.
Я опоздала на один день. Я встала: мне нужно было походить, подумать; нужен воздух и время; нужен кто-то такой, кто разбирался бы в этом. Я чувствовала себя попавшей в ловушку чужого мира, правила которого мне не знакомы. Я не владею языком звездных знаков и агентов Тени и не хочу им владеть.
— Послушай, я не хочу быть супергероическим уродом, как ты, понятно, Уоррен? Не хочу сражаться со злом, не хочу ощущать феромоны и убивать плохих парней. Я просто хочу домой! Хочу… хочу вернуть свою жизнь!
Он показал на дверь.
— Можешь уйти.
— И уйду, — заявила я, направляясь к выходу.
— Отлично.
— Отлично!
Он нанес прощальный удар.
— А ты знаешь, что, стоит тебе выйти отсюда, и ты будешь объявлена убийцей?
— Это была самозащита. — Я повернулась к нему. — Он напал на меня и убил мою сестру.
Уоррен мигнул.
— Я говорю не о Батче, Джоанна.
Я покачала головой, но движения мои стали неуверенными. Раскрыла рот, но ничего не сказала. Комната поблекла, и я почувствовала, как у меня подгибаются колени. Прислонилась к стене, дыша глубоко и медленно, пока не смогла снова стоять. «Я ошибалась, — подумала я, считая, — что у этого парня есть хоть какие-то характеристики, схожие с нормой. Он сумасшедший, как я и решила вначале».
— Тебя обвинят в смерти Оливии, — говорил между тем псих. — Твой истинный отец и все его приспешники. Они создадут улики, и ты ничего не сможешь сделать. А после суда, когда ты будешь в камере дожидаться смертельной инъекции, они найдут тебя по запаху — по смеси горечи и ненависти — и хладнокровно тебя убьют.
— Но я этого не делала.
— Твоя машина рядом с местом преступления.
— Ты сам велел мне оставить ее там! Он пожал плечами.
— Твои отпечатки там повсюду — на стакане с мартини и, я думаю, на теле твоей сестры. Особенно много их в спальне, где она была убита.
— Твоих тоже! — ответила я. — И отпечатки Аякса и Батча!
Он посмотрел мне в глаза. У меня расширились зрачки, перехватило дыхание: я вспомнила невероятно гладкие пальцы Батча.
— Дай мне твою руку, — прошептала я.
Уоррен протянул руку ладонью вверх. Хотя ладонь была жесткой и мозолистой, кончики пальцев были гладкими и блестящими, почти цвета перламутра. Я слегка потерла подушечку его большого пальца. Все равно что касаешься полированного мрамора.
— Ни у кого из нас нет отпечатков пальцев, Джо.
Я взглянула ему в лицо.
— У меня есть.
— Ты другая. Ты…
— Не говори «невинная», — процедила я сквозь стиснутые зубы. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой ничтожной.
— Я и не собираюсь, — негромко ответил он. — Я хотел сказать, что ты с опозданием пришла во все это.
Я не могла поверить. Нужно убираться. Должен быть выход.
— А как же мотив? Все, кто знает меня… знает нас… знает, что мы с Оливией любили друг друга. Я никогда не причинила бы ей зла.
— Ни за что?
— Нет!
— Даже за деньги?
— Зачем мне это? У меня есть свои.
— Но у нее больше.
— У нее…
Я замолчала и почувствовала, что бледнею.
— Сегодня тебя лишили наследства, верно?
Я понимала, что он играет роль адвоката дьявола. Понижала и в то же время видела, о чем он говорит: так это будет Выглядеть для всего мира.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросила я.
— За тобой следили. — Он подвинулся, и я опустилась на кровать рядом с ним. — Согласно не подписанному пока еще завещанию Оливия должна была унаследовать всю империю Арчера. В этом увидят достаточный мотив для убийства.
— Но я не стала бы спорить.
— Ты боец. Ты агрессивна. И немного не в себе.
— Но такова половина населения, Уоррен!. Это не делает меня убийцей! — Я вспомнила Батча. — Это не делает меня ее убийцей.
— Но у тебя есть мотив. И ты была там.
— Батч тоже.
— Ты не сможешь это доказать. Ты этого не докажешь, — поправился он, прежде чем я смогла заговорить. — Наша кровь как вода. Она уходит в землю, питает почву, но от нее не остается ни следа. Поэтому в доме твоей сестры нет ни капли крови Батча. Теперь там нет и твоей крови. Только Оливии. И твои отпечатки.
Я с трудом глотнула.
— Я думала, ты мне поможешь.
— Я тебе и помогаю. Рассказываю, как все произойдет. Завтра утром это будет во всех телевизорах и газетах. «Дочь-наследница убита позавидовавшей ей сестрой». Твое лицо будет на страницах газет по всей стране. Ты прославишься.
Лучше бы я умерла.
— Или…
Я пристально посмотрела на него.
— Или что?
— Или я приму меры. Мы с тобой примем меры, — изменил он формулировку.
— Ты можешь вернуть ее?
— Нет. — Мягкое выражение его лица и доброта в этих коровьих карих глазах едва не убили меня. Я отвела взгляд. — Но мы можем сделать так, что мир не узнает, что произошло сегодня вечером. Это наша работа. Защищать жителей города от тех, кто может причинить им вред, как Батч Оливии. Сделать так, чтобы сверхъестественные события казались нормальными. Слышала когда-нибудь слова: «То, чего ты не знаешь, не может причинить тебе вреда»?
— Я в это никогда не верила. Он слегка пожал плечами.
— Потому, что ничего другого не знала.
Я осторожно встала, испытывая ноги, и повернулась к зеркалу, разглядывая женщину, которую в нем увидела. Если она и раньше показалась мне незнакомой, то теперь стала совершенно чужой.