* * *

Вечер шестого дня

Сегодня работал на внешней обшивке корабля, пытался привести ее в порядок. Очень интеллектуальное занятие, способствующее укреплению нервной системы: целую рабочую «смену» пропорхал среди инструментов, привязанных, как и я, к кораблю. А пневматический молоток в условиях невесомости вызвал у меня нервную икоту, которая не утихла и сейчас. В конце концов я решил его казнить, отвязав от корабля шнур, удерживающий предательскую железяку. Уже стал приводить приговор в исполнение, когда подумал, что, может быть, на такой же иноземный молоток натолкнулись мы. В итоге закинул его с глаз долой в люк корабля, и теперь он мирно пасется где-то в недрах трюма.

А подлинную, абсолютную радость испытал, когда в конце «рабочего дня» отлетел в сторону от корабля, чтобы критически оценить свое творение.

Пикассо в полный рост! Мое нутро не вынесло всего этого, поэтому решил завтра устроить себе выходной…

В связи с этим у меня была какая-то интересная мысль, пока я порхал вокруг корабля. Что же там было? Мысли об обшивке задавили все остальное… Ах, да! Надо будет завести себе камушек, привязать его тросом к кораблю, и пусть летает вокруг меня. Буду иногда выезжать на природу. Таким образом у меня появится дача. Как раз завтра «уик-энд», где бы найти кусок земли по сходной цене?

* * *

Выходной

За неимением камня лежу на обшивке. Загораю. Сразу же бросилось в глаза то, на что не обращал внимания, пока работал — одна звезда сбоку (по отношению к носу корабля) растет в размерах. Выходит, либо я лечу к ней, либо она ко мне. Второе, конечно, я вставил для красного словца, а скорее всего, имеет место первое.

Кто заказывал камушек? К столу подано! Только этот, пожалуй, все же слишком велик и горяч для меня.

Но все равно приятно — даже без навигационной системы я сумел в конце концов выяснить направление своего полета. Кажется, я не успею построить себе дачу и даже завести говорящего попугая. Я еще могу уйти от столкновения на «Кванте». По-моему, это единственное, что пока находится в полной исправности (кроме моего любимого пневматического молотка). Я смогу протянуть еще несколько месяцев…

И только сейчас задал себе вопрос — зачем? Сколько кислорода и продуктов влезет в «Квант»? Выходит, я ушел от одного выбора и пришел к другому. Сразу испортилось настроение. Да-а, ну и выходной получился. Лучше бы я совсем не обращал внимания на эту звезду, и она подкралась бы совсем-совсем незаметно. Как тот метеорит, только сзади и сразу.

* * *

Раннее утро

За ночь звезда сильно увеличилась в размерах. Мой разбитый многострадальный корабль явно затягивает в этот водоворот. Причем чем дальше — тем сильнее. Не знаю, через сколько часов полета, но, очевидно, в ближайшие сутки «Орион» упадет на эту звезду.

Понаблюдаю за ней еще несколько часов.

* * *

Вечер

Пишу, сидя в кабине «Кванта». Только что закончил его подготовку к старту. Мое падение происходит даже быстрее, чем я рассчитывал. Похоже, корабль ускоряется, приближаясь к звезде. Это самый солнечный вечер в моей жизни.

Вот и пришла она, Судьба, которую невозможно угадать, Можно лишь принять все как есть или… Или?

Я принял решение — нечего тянуть, Я стартую к ней. Я всю жизнь был упрям и даже сейчас не желаю. покорно ждать.

Горбатого могила исправит.

Последнюю страницу допишу в самом конце.

СТАРТ!

* * *

Люди! Боже мой, как жарко! Я сделал все, что мог, хотя лучшее, что я мог сделать с самого начала — это сразу умереть. Люди…

Мне осталось немного — я почти не вижу того, что пишу: жар застилает глаза. Я растворяюсь в огне. Но я не жалею. Кажется, я так и не узнаю — что же было за порогом, который я хотел перешагнуть. Мне не дано это.

Но я понял другое. Сейчас… Это важно. Хочу сказать, пока не стало поздно… Нам нельзя уходить бесследно. Мы должны жить в сердцах остающихся. Всегда! Иначе нет смысла во всем том, что мы делаем…

Господи, кажется, сейчас остановится сердце, и я не успею сказать то, ради чего иду на костер. Люди! Смерти нет, есть только забвение. Помните! Я хочу верить, что Вы будете помнить.

Сейчас я превращусь в плазму. Уже немного… Но я вернусь, я вернусь к Вам лучом света и ласково коснусь Ваших лиц, обращенных к звездам.

И если только Вы захотите помнить, я упаду на Ваши лица теплым дождем, и тогда никто не увидит ваших слез.

Ричард ДЕМИНГ

ЗАТМЕНИЕ

Мужчина вошел в отделение по расследованию убийств в девять утра. Ему было примерно сорок пять лет, лицо гладко выбритое, костюм с иголочки. Такое впечатление, что после того, как костюм тщательно выгладили, мужчина даже не присел. Он выглядел таким аккуратным, разве что узел галстука слегка сбился в сторону и волосы причесаны чуть небрежно.

Создавалось впечатление, что он всю ночь прокутил, а потом, чтобы протрезвиться, принял холодный душ и выпил дюжину чашек черного кофе. Во всяком случае он постарался придать себе приличный вид. Однако, процесс протрезвления шел не вполне успешно.

Я сказал:

— Слушаю, сэр.

Положив руки на край моего стола, он внимательно меня оглядел.

— Вы полицейский?

— Угу, — подтвердил я. — Сержант Сод Харрис.

— Но вы не в форме полицейского, — проговорил он глухо.

— В отделении детективов мы не носим форму, — пояснил я. — Однако, верьте мне, я полицейский.

Он отпустил угол стола, выпрямился и слегка покачнулся.

— Отлично. Если вы полицейский, то арестуйте меня.

Я посмотрел на него более внимательно. Сэм Уиггинс, регистрировавший дело, отложил папку, подошел и встал рядом со мной.

Я спросил:

— За что вас арестовывать?

Человек нетерпеливо тряхнул головой.

— Просто я хочу, чтоб вы меня посадили.

— Почему?

— Вам нужно основание?

Сэм Уиггинс сказал:

— Это необходимо для ареста, мистер. Ведь у нас не просто пансион для отдыхающих.

Мужчина повернулся в сторону Сэма. Ему потребовалось время, чтобы сфокусировать свой взгляд.

— А того, что я пьян, недостаточно, — поинтересовался он.

Сэм окинул его взглядом сверху вниз.

— Может быть.

— Ну, вы когда-нибудь видели пьяницу?

Мы с Сэмом переглянулись. Повернувшись к пьяному, я спросил:

— Что вас заставило сюда прийти?

— Что?

— Прийти сюда, в этот офис. Вы знаете, где находитесь?

Он некоторое время раздумывал, а потом четко произнес:

— Табличка на двери указывает, что здесь отдел по расследованию убийств.

— Да, — подтвердил я. — Если вы захотели сдаться как пьяница, почему не обратились попросту в окружное управление на первом этаже?

Мой вопрос поставил его перед новой проблемой, над которой он размышлял уже дольше. Наконец он нашел ответ:

— Да я просто вошел в первую попавшуюся дверь.

— На третьем этаже? — спросил Сэм. — Вы не заметили ни одной двери, пока поднимались сюда?

Пьяный переводил взгляд с меня на Сэма и обратно. Казалось, он не мог понять ни одного вопроса.

— Может, вы назовете свое имя, мистер? — предложил я ему.

Он отрицательно покачал головой.