Не могло же это все только почудиться ей? Или могло? Спрашивать у кого-нибудь она не рискнула, это казалось неправильным, слишком дерзким, а главное — категорически не соответствовало моменту. Лин поздравила молодоженов, проводила взглядом стремительно уходящего в направлении казарм Асира и вместе с Сальмой вернулась в сераль.

И вот тут-то ее и накрыло. Раздраем, в котором густо и неприглядно смешались жадность анхи, зависть к Хессе и недовольство собой. И с этим надо было что-то делать. Но что?

«А ведь Хессе сейчас хуже, — горько подумала она. — Я гадаю, захочет ли Асир когда-нибудь увидеть меня женой, а она — нашел ли уже Сардар Джасима, был ли бой, а если был — чем закончился».

— Лин! — раздалось вдруг громким шепотом почти рядом. — Лин, проснись!

— Я не сплю, — Лин открыла глаза, села и почти уткнулась носом в Хессу. — Ты…

«Откуда взялась»? — прозвучало бы крайне глупо. Ну откуда, в самом деле, она могла сейчас взяться? Ясно же и без вопросов. Тем более что — Лин поймала, наконец, мелькнувшую и тут же почти сбежавшую мысль — вопрос, настоящий вопрос, должен звучать совсем не так!

— Ты не пахнешь⁈ Я даже не заметила, как ты появилась.

— Серьезно? Вообще? — удивилась Хесса. — Не думала, что так сразу… Да предки, о чем мы⁈ Я потом объясню. Пойдем быстрей. Там Лалия… в фонтане.

— В фонтане⁈ — ошарашенно переспросила Лин, вскакивая и натягивая первую попавшуюся рубашку и штаны. Только отметила себе: спросить потом, что Хесса имела в виду под «так быстро»? Это прозвучало так, будто она знает, что случилось с ее запахом, просто ждала этого… позже. Ладно, это не настолько срочно, как Лалия в фонтане. — Она там хоть не утонула⁈

— Нет, но… по-моему, она пьяна. Сказала, ты здесь. Велела позвать.

Пьяная Лалия не то чтобы совсем не укладывалась в голове… хотя все-таки не укладывалась. Вот уж от кого Лин не ждала глупых срывов!

Вслед за Хессой она выскочила в сад, промчалась к фонтану, чудом ни разу не споткнувшись в кромешной тьме, и потрясенно остановилась. «По-моему, пьяна» было категорическим преуменьшением.

Лалия в самом деле была в фонтане. Полулежала, вальяжно опираясь на каменный бортик. Струи воды разбивались об обнаженные плечи, грудь, согнутое колено и рассыпались вокруг мелкой моросью. На бортике, усыпанном лепестками роз, стояли полупустой стеклянный кувшин с вином и несколько закрытых светильников, приглушенный свет которых делал это странное зрелище абсолютно нереальным. Даже захотелось протереть глаза.

Лалия кивнула, приподняв полную чашу вина, и приглашающе похлопала по бортику рядом с собой.

— Давайте, наливайте себе. У нас сегодня масса поводов отпраздновать.

— Ты решила заморозиться? — Лин отлично помнила, какая холодная вода в этом фонтане даже в жаркий полдень. — Надеюсь, это не извращенный способ самоубийства через простуду и воспаление легких? Вылезай. Отпразднуем на суше.

Лалия запрокинула голову, рассмеялась приглушенным, бархатно-грудным, прямо-таки обволакивающим смехом, перевела на Лин слегка плывущий взгляд.

— Ты так трогательно заботишься. Но нет, я не собираюсь радовать сераль преждевременной кончиной. Не волнуйся, это не первая ледяная ванна в моей жизни. Впрочем, я достаточно охладилась. Можно и на сушу. Подайте мне… там… — она махнула рукой в сторону цветущих кустов. И тут же резко выпрямилась, окликнув шагнувшую к кустам Хессу. — Стой! Не заори. Там не только мой халат.

Лин подхватила с бортика светильник, в два шага догнала Хессу и… Предупреждение Лалии сработало, или Хесса от шока зажала себе рот ладонью? Под цветущим жасмином, лишь слегка прикрытая полой свисавшего с ветки халата Лалии, практически на виду — утром точно сразу заметят! — лежала Ирис. Мертвее мертвого — Лин достаточно повидала трупов, чтобы даже не пытаться проверить пульс и дыхание. А вот следы на шее проверить захотелось: когда смерть наступает от удушья, это можно понять — если видела такое прежде не один раз.

Лин сняла с ветки халат, отдала Хессе:

— Одень нашу любительницу закаливающих ванн. Замерзнет же, правда.

Присела на корточки. Нет, шея Ирис была чистой, никаких следов. Ни беспорядка в одежде — если не считать развязанные, кажется, последним осознанным усилием завязки накидки, ничего. Шла, упала… да-да, очень неудачно упала. Или удачно, с какой стороны посмотреть.

Прикасаться к ней Лин не стала, хотя пришлось сделать над собой усилие — агент Линтариена так и рвалась наружу со всеми принятыми в родном мире методами осмотра и расследования. Вернулась к фонтану, посмотрела на Лалию, затягивающую пояс промокшего халата, на Хессу, жадно опустошавшую чашу с вином. Налила себе, отпила, подождала, пока по телу пробежится теплая волна, и спросила:

— Как?

Лалия, как раз закончившая отжимать волосы, перекинула их через плечо, села на бортик и небрежно пожала плечами.

— У меня был только один шанс. И только одна возможность, пришлось ею воспользоваться. Судя по тому, где именно она ходила и во что была одета, у нее имелись крайне занимательные планы на ночь.

— То есть она шла к калитке? К владыке? — Лин оглянулась на труп и сделала еще глоток. — И ты…

— И я позвала на помощь, — Лалия улыбнулась. Снова наполнила чашу вином. Наклонилась и ласково погладила островок травы у фонтана. Пошевелила в нем пальцами. По руке Лалии вверх словно протек стремительный ржавый ручеек и скрылся в рукаве халата.

Нервно дернулась Хесса, инстинктивно отодвигаясь подальше.

— Змея? — Лин тут же стало стыдно за вопрос: зачем спрашивать об очевидном?

— Знакомьтесь, — Лалия поддернула рукав, подставляя взгляду обвитое тонкими змеиными кольцами, словно драгоценным браслетом, предплечье. — Ашайса. Песчаная уфра. Яд смертелен.

А ведь Асир говорил, что Лалия любит змей, вспомнила вдруг Лин. И раз у ее змеи есть имя, значит…

— Ужас, — абсолютно безэмоциональным тоном прокомментировала Хесса, допивая вторую чашу. — Песчаный ужас. Так их называли у нас в трущобах. Укус убивает мгновенно. Ничего не успеешь. Разве что испугаться напоследок.

— Есть противоядие, — заметила Лалия, ласково пощекотав плоскую змеиную голову. — Только принять его надо заранее, прежде чем соберешься заигрывать с этой красавицей. Увы, Ирис об этом не знала.

Лин медленно, но не отрываясь допила свое вино. Поколебавшись немного, налила снова. Спросила:

— А мы отмечали свадьбу и решили немного проветриться? Кстати, кого нужно звать в таких, эмм, безусловно печальных случаях? Ладуша или, может быть, целителей?

— Утром найдут, — небрежно махнула рукой Лалия. — Мы вовсе не обязаны во время отмечания бегать по кустам. Может, конечно, стоило просто позвать стражу и взять ее под окнами владыки, но… — она поморщилась. — Так не хотелось лишнего шума и долгих разбирательств.

Лин кивнула:

— К тому же она успела бы выбросить то, что у нее наверняка было с собой, и никто бы не доказал, что оно не валялось там само по себе, потерянное кем-нибудь из отъехавших посольств? Кстати, что это было? Ты проверила, или?..

— Масло, — усмехнулась Лалия. — Кто бы мог подумать, что из пудры, помады, крема и бездна знает чего еще может получиться безобидное масло для ванны. И кто бы мог подумать, что владыка с его тягой к неохраняемым калиткам и распахнутым окнам может стать такой лакомой добычей для некоторых наблюдательных девиц? В самом деле, неужели какой-то глупой анхе могло прийти в голову забраться в сад и в спальню, минуя стражу?

Она пригубила вина, а Лин вдруг поймала себя на совершенно глупой ревности — не к владыке, а к тяге пробираться к нему через окно.

— Думаю, для отдельно взятых советников станет большим сюрпризом, что старик Джасим вдруг вышел за рамки их представлений и оказался более… широких взглядов, чем они сами. Кстати, Лин, могу поклясться, что Ирис взобралась бы по стене не хуже, чем ты в один памятный вечер. Неожиданно, не правда ли?

— И неприятно, — честно призналась Лин. Можно было бы припомнить еще и то, что она говорила тогда насчет охраны, но что толку? Если сам владыка не желает держать там лишнюю стражу. Лин достаточно узнала его, чтобы принимать это решение.