«Конечно, представитель общественности, предлагающий нам помощь, не должен бояться вигилов», — заявил Петроний. Ему удалось придать этому оттенок угрозы. «Тебе слово, Фалько. Это твоё дело. Нашёл себе стило?»

Я жевал кончик одной, словно новичок, поглядывая на табличку, которую уже заполнил Сергий. «Писарх? Грузоотправитель? Торговля из Пирея с базой в Остии?»

«Это верно».

Меня зовут Дидий Фалько, я здесь, занимаюсь спецоперациями. Это Петроний Лонг, исполняющий обязанности трибуна. Он будет присутствовать вместе с нами для общего обзора.

— Мы долго здесь не задержимся? — с ужасом спросил Писарх, словно он пришел сюда сообщить об украденной утке и оказался в эпицентре серьезного кризиса.

«Столько, сколько потребуется», — ответил я с лёгким удивлением. «Знаешь,

о чем нам нужно поговорить?

«Нет».

«А!» — я взглянул на Петро, словно найдя этот ответ чрезвычайно важным.

Я решил пока не просвещать Писарха. «Так скажи мне, пожалуйста, зачем ты пришёл в караульное помещение?»

Я слышал на Форуме, что кто-то умер.

«Сегодня в Риме? Ты обычно в Пренесте?» — Писарх выглядел удивлённым и растерянным. «Откуда ты знаешь?» — «Разве ты не сказал первому помощнику?» Я сделал вид, что сверяюсь с каракулём, который дал мне Сергий. «Нет. Ну, похоже, ты здесь знаменитость! Что ты пришёл сообщить?»

Он был проницательным человеком. Как только он понял, что его имя есть в списке властей, он полностью отступил. «Ты спрашиваешь меня, что хочешь знать, Фалько».

Я улыбнулся. «Ладно». Сегодня мне хотелось проявить благоразумие.

«Расскажите мне, пожалуйста, о ваших отношениях с Аврелианским банком».

«Мои дела? Какое отношение они имеют?»

«Мы консультируем их клиентов по вопросам кредитования. Это широкомасштабное мероприятие».

Это, похоже, его успокоило. «Они несколько раз отдавали мне должное».

«Морские кредиты на приобретение судов и финансирование грузов?»

«Да. Нормальные отношения между импортером и его банкиром». «Я слышал, у вас было несколько неудачных плаваний?» «Два затонули. В прошлом году».

«Вы были этим недовольны?»

Писарх пожал плечами. «А кто бы не хотел? Два корабля погибли. Команды утонули».

Грузы и суда ушли. Клиенты разочарованы, прибыли нет.

«Вы отплываете «с нарушением сроков» по условиям контракта?»

К сожалению.,

«То есть банк отозвал ваши кредиты?»

«Это было их право».

«Вы поссорились?»

«Нет смысла. Мне это не понравилось, но так бывает».

«Значит, вы понесли финансовые потери? Корабли плыли в плохую погоду, без страховки, так что, когда они затонули, вы не только потеряли прибыль, но и теперь должны возместить Аврелиану все расходы? Это вас погубит?» «Не совсем», — мрачно ответил Писарх.

«То есть это удар, но ты найдешь деньги, чтобы начать все заново?» Он кивнул.

«Еще один кредит?» — спросил я.

Очевидно.'

«От кого на этот раз? Ты вернешься к Аврелиану?»

На лице Писарха промелькнуло настороженное выражение. «Я мог бы так и поступить». Поэтому потери не обязательно разрушали коммерческие отношения. «Но я слышал одного или двух

Сегодня на форуме ходят слухи... Возможно, я попытаюсь составить другую договоренность.

«Синдикат семьи и друзей. Двое моих сыновей занимаются этим бизнесом».

«Судоходство или банковское дело?» — спросил Петро.

«Морские перевозки!» — уточнил Писарх с лёгким возмущением, словно не считал банковское дело профессией. «К счастью для нас, мои сыновья в последнее время преуспевают. Вот так всё и происходит. Мы поддерживаем друг друга».

В таком случае вам не придётся обращаться в банк. — Я улыбнулся. — Кстати, какие слухи ходят о «Золотом коне»?

«Я не буду распространять сплетни», — сказал Писарх.

Хорошо. Скажите, у вас недавно была небольшая ссора – предположительно, из-за займов – с Аврелием Хрисиппом?

«Нет», — ответил грузоотправитель. «Когда мне нужен кредит, я имею дело с Люкрио».

Я полуобернулся к Петронию, и мы обменялись откровенно скептическими взглядами. Я говорил ему ещё до начала, что Писарх, возможно, тот самый человек, которого я видел спорящим.

«Неправильная идентификация?» — предположил Петро. Писарх нахмурился, гадая, кто кого и где опознал. «Не думаю!» — твёрдо ответил я.

«Этот человек говорит определенно».

«Я тоже. Так что он точно лжет!»

Я медленно перевел взгляд на Писарха. «Не морочьте нам голову, сэр». Писарх выглядел встревоженным, но не паниковал. Он просто сидел и ждал, когда ему объяснят, что происходит. Что-то в нём меня привлекло.

Он был либо ловким ловкачом, либо вполне честным. Я поймал себя на мысли, что он невиновен.

«Вас видели», — сказал я с грустью, — «в скрипториуме Хрисиппа».

Он не моргнул. «Всё верно».

«Ну, а почему ты сразу не сказал?»

«Вы спрашивали меня о кредите. Мой визит в магазин свитков не имел к этому никакого отношения».

Я глубоко вздохнул, почесывая голову стилусом. «Думаю, тебе лучше объясниться — и сделать это хорошо, ради тебя же самого».

Он тоже потянулся, как это обычно бывает, когда разговор переходит на новую тему. «Мне нужно было кое-что обсудить – дело для кого-то другого».

«Не банковское дело, а судоходство?»

«Нет. И не доставляем». На этот раз я подождал. Писарх постепенно покраснел. Он выглядел смущённым. «Извини, я не хочу говорить».

«Я действительно считаю, что тебе стоит это сделать», — тихо сказал я ему. Я всё ещё чувствовал, что по-своему он был честен. «Я знаю, что ты был там, я сам тебя видел. Я видел, как ты уходил, выглядя крайне расстроенным».

«С Хрисиппом было трудно; он не захотел помочь моему... другу».

«Ну, вы знаете, что произошло вскоре после этого».

— Я ничего не знаю, — запротестовал Писарх, теряя теперь неуместное доверие.

«Ах ты!» Он нам сказал, что да. Я сердито перечислил: «Вскоре после того, как вы устроили перепалку из-за этого таинственного «друга», кто-то забил насмерть Аврелия Хрисиппа в его библиотеке. Значит, вы были одним из последних, кто его видел, – и, судя по рассказам других посетителей, вы последний, о ком мы точно знаем, кто поссорился с покойником».

Писарх потерял всю румянец, заливавший его лицо несколько минут назад. Я не знал, что он умер.

Да неужели?'

«Это правда».

«Ну, ты же был в Пренесте!» — усмехнулся я, не в силах поверить своим глазам.

«Да, и я намеренно не пытался связаться с Хрисиппом»,

Писарх горячо спорил. «Я был на него раздражен — по нескольким причинам!»

Конечно, вы были – он обещал вам приехать к поэту, не так ли? Поэт, который потом отказался приехать...

«Он обвинил поэта», — сказал Писарх, все еще пытаясь играть роль рационального человека.

Я почувствовал себя оскорблённым, но это было не смертельное оскорбление. Убил бы я его за это?

«Те, кого этот поэт развлекал, сказали бы, что ты хорошо отошёл от дел», — шутливо признал я. Я вернулся к своему прежнему мрачному тону. «Это серьёзно, парень! В чём ещё заключалась твоя обида, Писарх? Что Хрисипп отказался сделать для твоего таинственного «друга» — давай послушаем!»

Писарх вздохнул. Когда он сказал мне правду, я понял, почему человек его рода не хотел в этом признаваться. «Это был мой сын, — сказал он, ёрзая на стуле. — Мой младший. Он не хочет идти вслед за братьями в море…»

А ради мира в семье я не спорю. Он знает, что ему нужно, и старается поддерживать себя как может, пока пытается достичь желаемого…

Ему не повезло; я просто пытался убедить Хрисиппа, что он должен помочь парню...

«Чего хочет твой мальчик?» — заинтригованно спросил я.

Наконец Писарх выдавил из себя: «Он хочет стать писателем», — мрачно сообщил он нам.

XLII

я

УДАЛОСЬ не рассмеяться. Петроний Лонг, менее восприимчивый к чувствам творческих людей, пронзительно фыркнул.

Как только Писарх сделал это неловкое признание, он несколько расслабился. Хотя ему было стыдно, он, по-видимому, решил, что теперь, когда всё стало ясно, он может вернуться к мужскому общению с нами.