Команда собралась вместе у входа в шахту.

НОАК хлынула вперёд и заняла разрушенное здание. С холма подошли новые пехотинцы НОАК. Страуд сменил барабаны и открыл огонь. Десантники косили китайцев, словно коса.

Вокруг входа в пещеру гремели взрывы. Китайцы обстреляли их двадцатимиллиметровыми пушками.

Известняк разлетелся на куски. Страуд вскрикнул, выпустил РПД и схватился за голову. Отлетевший камень раскроил ему череп.

Крокетт сменил магазин в своём шведском пистолете-пулемёте. Передернул затвор. На его часах было 09:50. Бой длился меньше двадцати минут. Миссия была сорвана, а вся его команда получила ранения.

Они оказались в ловушке.

Я допиваю кофе и заказываю у официантки добавку. Она заодно подливает Крокетту и Хету. Когда девушка уходит, я поворачиваюсь к Крокетту.

«Как думаешь, что это было?» — спрашиваю я. «Военные преступления? НОАК расстреляла больницу и убила невинных пациентов, чтобы добраться до вашей команды».

«Это очевидное предположение, — говорит Крокетт, — но оно неверно. Не соответствует твоим стандартам, Брид».

«Почему это не соответствует действительности?»

«Я бы не назвал эту бойню военным преступлением. Китай не воевал. В худшем случае, эти убийства были нарушением прав человека внутри страны. Честно говоря… как вы думаете, стали бы китайцы убивать свидетелей пятьдесят лет спустя?»

Крокетт любит играть в кошки-мышки, и это меня бесит. К сожалению, он прав. У китайцев ужасная репутация в области прав человека. Они даже не пытаются этого скрывать.

«Так в чем дело, Сэм?»

«Шахта была заброшена», — Крокетт отпивает кофе.

«Зачем им прятать тысячи тонн строительных материалов в джунглях?»

«Они что-то строили».

OceanofPDF.com

18

OceanofPDF.com

СОБОР И ЧАСОВНЯ

Юньнань, 21 декабря 1974 г.

«Они что-то строили», — выдыхаю я.

«Они собирались что-то построить»,

Крокетт поправляет меня: «Они только начали.

Мы случайно наткнулись на их склад снабжения. Думаю, большое здание у подножия высоты 868 было казармой для рабочих, а не для солдат.

«Вы не видели никаких строителей».

«Нет. Думаю, их держали внутри, чтобы избежать обнаружения спутниками-шпионами. Орбиты этих платформ определить несложно. Единственный способ обеспечить круглосуточное наблюдение — это дать задание птице на геостационарной орбите. Мы этого не делали. Китайцы переместили материалы и рабочих, когда птицы были вне поля зрения».

«Что они строили?»

«Позвольте мне закончить мою историю».

КРОКЕТТ ПРОВЕЛ инвентаризацию команды.

Эпплйарду было хуже всего. Его левая лопатка была раздроблена, и он едва мог двигать левой рукой.

Хуже того, ему выстрелили в спину, и пуля из АК-47

Пуля вышла через живот. Страуд, опытный медик, изо всех сил старался забинтовать рану.

У Мосби были пулевые ранения в плечо и бок.

Батлер наложил повязки на входное и выходное отверстия. Осколки изрешетили спину и ноги здоровяка. Осколки в бедре перемалывали кости.

Пуля пробила борозду в бедре Спирса, не задев бедренную артерию. Он наложил жгут. Осколок разорвал Батлера и Страуда. Из раны на виске Крокетта хлынула кровь. Он снял шейный платок и перевязал рану.

«Они собираются нас торопить», — сказал Батлер.

Двадцатимиллиметровая пушка на платформе молчала.

Артиллеристы НОАК складывали магазины, готовясь к атаке.

Китайская пехота сосредоточилась за зданиями госпиталя и казарм.

Крокетт повернулся к Мосби: «Можешь ли ты уничтожить двадцатого Майка-Майка гранатой?»

Мосби покачал головой. «Не одноручное. Пусть кто-нибудь возьмёт оружие».

Крокетт кивнул. «Спирс. Поменяйся с Мосби».

Спирс передал Мосби свой АК-47 и забрал «Костер».

Мосби передал ему патронташ с гранатами.

Батлер хмыкнул: «Ты же знаешь, что нам не выбраться».

«Мы не пойдем вперед», — сказал Крокетт.

«Нашел запасной выход, да?»

«Мы найдём. Помните, шахтёры прорыли шахты повсюду».

Эпплйард, побледнев, уставился на Крокетта. «Я ничего не могу разобрать».

«Мы вас понесем».

Эпплйард покачал головой. «Я не успею. Идите, я продержусь, сколько смогу».

Двое мужчин уставились друг на друга. Крокетт кивнул.

«Хорошо. Мы уходим немедленно. Спирс, ты будешь в арьергарде.

Уничтожь этого двадцатилетнего Майка-Майка гранатой, прежде чем ты погонишься за ним. Это отвлечёт внимание Эпплйарда.

Спирс уперся в костер и прицелился.

Крокетт достал фонарик. «Держите свой наготове», — сказал он команде. «Но берегите батарейки. Пошли».

Вход в туннель был шириной пятнадцать футов и высотой двадцать футов. В темноту уходили узкоколейные железнодорожные пути. Стены были сложены из гранита, но большая часть породы была известняком. Глаза Крокетта привыкли к темноте. Он различал тени ржавых вагонеток с рудой. Крокетт вздохнул, включил фонарик и нырнул в шахту.

Холодно. В джунглях снаружи было жарко, даже в девяностые. Внутри шахты воздух был благословенно прохладным. Влажность исходила от блестящих каменных стен. Крокетт помахал фонариком, посветив им на пол, чтобы не споткнуться о шпалы.

Он протолкнулся глубже.

Из устья пещеры раздался взрыв. Грохот выстрелов из АК-47. Затем — ещё два взрыва. Снова выстрелы. Должно быть, «Копья» заглушили зенитную пушку.

Эпплйард не мог долго держаться.

Команда плотно сгрудилась позади Крокетта. Они не боялись засады внутри шахты и предпочитали оставаться поближе к его удобному фонарю. Они следили за смутными очертаниями людей, шедших впереди. Фонарь Крокетта отражался от мокрых сине-зелёных камней. Позади была лишь тьма и грохот выстрелов.

Крокетт закашлялся. Холодный воздух наполнился отвратительным запахом. Резкий запах аммиака ударил его, словно физический удар. Он пошатнулся.

"Ебать."

«Что это за вонь?» — выдохнул Батлер.

Зажимать нос было бесполезно. Крокетт пытался дышать ртом, продолжал. Ещё тридцать футов, и...

Туннель вывел в огромное пространство. Мощности фонарика едва хватало, чтобы осветить пропасть.

Пещера представляла собой огромный собор с известняковым куполом. Диаметр пола составлял шестьдесят ярдов, а высота свода – сто метров. Известняковые стены были не гладкими, а скалистыми, с острыми, зазубренными гребнями. Чёрные впадины.

Стены пошли рябью, пол сдвинулся. Крокетт провёл тыльной стороной ладони по глазам. Сначала ему показалось, что от зловония и травмы у него закружилась голова. Нет, пол был живым. Мокрым от мочи летучих мышей, гуано и кашицы из раздробленных костей. Жуки и тараканы размером с мышь разбегались от света. Змеи ползали между камнями. Невозможно было отличить хищника от добычи.

Наверху Крокетт услышал шуршание бумаги и шелест тонких кожаных крыльев. Десятки тысяч летучих мышей висели на насестах под куполом. Их когтистые лапы зацепились за каменные выступы. Плотно сбившись, они покачивались друг на друге, пока Крокетт направлял на них луч фонаря.

На него уставились красные, полные негодования глаза. Луч фонарика отразился от кровеносных сосудов сетчатки. Лимбический мозг Крокетта подсказал ему, что он столкнулся с злом.

Железнодорожные пути пересекали открытое пространство.

«Это вход в шахту», — объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь. «Мы находимся под высотой 180. Шахтёры прокладывали шахты с поверхности везде, где находили медные жилы. Руду вырубали из шахт и сбрасывали в это пространство. Грузили в вагонетки и вывозили».

«А как же летучие мыши?» Казалось, Мосби забыл о своей боли.

«Когда шахта была заброшена, они, должно быть, искали убежища здесь», — Крокетт посветил фонариком по полу.

«Эта вонь… это гуано. Говно и моча. Это ужасный кишлак, полный ядов и питательных веществ. Если туда упадёт летучая мышь или забредёт змея, эти жуки в мгновение ока обглодают её до костей».

«Мы можем выйти?»

«Нам придётся перелезать через летучих мышей, чтобы найти шахту. Вряд ли они нападут на нас, но я бы не хотел их злить».