Она босиком. Вылезает из лужи джинсов. Я поднимаю её, и она обхватывает ногами мои бёдра. Два шага — и мы у койки. Я опускаю её на неё и забираюсь наверх.

Неуклюже, как бывает у впервые влюблённых. Я приподнимаюсь на руках.

Она наклоняется, расстёгивает мой ремень. Между нами — влажный запах секса.

Мы мечемся вместе. Я смутно чувствую, как письма Фиада соскальзывают с койки на пол. Лора открывается мне.

Проскользнув в неё, я заглядываю ей через плечо. С её портрета на полу мне улыбается Фиад.

OceanofPDF.com

15

OceanofPDF.com

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Невоа – В бурю

Чувствую себя виноватым. Мне нужно было быть рядом с Лорой, но мысли о Фиаде вмешались. Чёрт возьми, отец Эндрю. Мы ещё и двух дней не в пути, а мне кажется, что я знаю Фиада лучше, чем Лору. Фиад, наверное, мёртв в джунглях, а Лора жива и дышит.

Мы с Лорой провели весь день в постели, пока Невоа продвигалась всё дальше на юг. За час до ужина она оставила меня с долгим, томительным поцелуем. Набросив одежду, она бросилась через коридор в свою каюту.

Я одеваюсь. Собираю бумаги Фиада и прячу их в воздуховоде. Потом иду ужинать. Присоединяюсь к остальным в офицерской кают-компании.

Сэйлс и Варгас потягивают вино и тихо разговаривают.

Фонсека пьёт виски. Куадрос не пьёт.

«Добро пожаловать, Брид», — Фонсека поднимает бокал за меня. «Как прошел твой день?»

Сегодня утром мы нашли доктора в состоянии алкогольного опьянения.

Может, это была игра? Стены между каютами тонкие. Интересно, сколько же услышала эта старая губка.

Сильва входит в кают-компанию, пока повар несёт нам ужин. Капитан, должно быть, заранее предупредил, что это привилегия, присущая званию.

«Есть ли какие-нибудь новости из Портао-да-Дора, капитан?»

«Нет. Мы надеялись, что они смогут добраться до нас с помощью своего ранца. Воцарилась тишина». Сильва садится за стол. Голосом, полным горечи, он спрашивает: «Не хотите ли узнать о первом помощнике Гаспаре?»

Министр глубоко затягивается сигаретой. «Конечно. Его нашли другие лодки?»

«Нет, но Тивес передал нашу просьбу всем участникам движения по реке».

В комнату входит Лаура, и мы встаём, чтобы поприветствовать её. Сильва галантно поддерживает её стул и усаживает справа от себя. Привлекательная женщина, кажется, отвлекает нас от убийства Гаспара.

Мы едва успели приступить к ужину, как нас прервал раскат грома. Небо разверзлось, и поток воды заполнил иллюминаторы. Корабль содрогается от ударов дождя о палубу. Словно «Невоа» плывёт под мощным водопадом.

Я встаю и подхожу к ближайшему иллюминатору. Он расположен рядом с водонепроницаемой дверью и выходит на корпус корабля. Дождь не отклоняется от вертикали ни на градус.

Капли обрушиваются на палубу и груз, словно пули. Корабль, джунгли и река весь день были раскалены на солнце.

Дождь мгновенно превращается в пар. Густые тучи накатывают из джунглей и окутывают Невоа туманом.

«Представьте, что вас там застали», — говорю я.

«Это нормально для Амазонки», — Сильва складывает пальцы домиком. «Это замедлит наш темп, особенно ночью. Прожекторы отражаются от тумана. Видимость ограничена несколькими ярдами».

«Вы учли эти условия в своих расчётах?» — спрашивает Сэйлс. «Когда мы прибудем в Вила-де-Деус?»

«Да, — уверяет его Силва. — Мы должны прибыть в Вила-де-Деус завтра днём. В Портао-да-Дор — следующей ночью или на следующее утро».

Раздаётся звук, словно мешок с картошкой падает на палубу позади меня. Лейтенант Куадрос, сидящий напротив, вскакивает на ноги. Он оббегает стол и пытается открыть водонепроницаемую дверь.

Люк не открывается. Путь преграждает тело, скорчившееся на палубе. Куадрос наваливается плечом на дверь, выбивает её, отталкивает тело в сторону. Дождь льёт как из ведра, обдавая палубу.

Я хватаю упавшего мужчину за запястья и затаскиваю его внутрь.

Он весь промок, одет в белую форму моряка.

Квадрос закрывает люк.

«Фонсека, — говорю я. — Иди сюда».

Посетители вскочили. Они образовали небольшой полумесяц, глядя вниз на тело. Это радист. Его череп раздроблен, как яичная скорлупа. Волосы и висок слиплись от крови. Вода на палубе уже окрасилась в красный цвет.

Фонсека становится на колени рядом с матросом.

«Помоги ему», — говорю я Фонсеке.

Доктор пристально смотрит на молодого человека. «Я не могу».

Я хватаю Фонсеку за воротник, тащу его вперёд. «Я сказал, посмотри на него».

Дрожащими руками Фонсека осматривает мальчика. «Я ничего не могу для него сделать, потому что он мёртв».

Я встаю, открываю дверь и выхожу на улицу. Дождь обрушивается на меня с силой. Это ад. Воздух слишком влажный, чтобы дышать. В воздухе витает смрад разлагающейся растительности, и жарко. Я смотрю вверх по лестнице, металлические перекладины скользкие и мокрые. Металл блестит от воды.

Когда мы приступили к ужину, уже сгущались сумерки. Из-за плотной облачности темнота наступила рано.

Склонив голову под проливным дождём, я поднимаюсь по лестнице. Достигаю вершины, хватаюсь за опору и подтягиваюсь на мостки. Хватаюсь обеими руками за поручень, оглядываюсь вдоль всего корабля. Дождь и туман настолько густые, что я не вижу ничего за трубой. Река бурлит паром. «Невоа» словно плывёт по облаку.

Горячая вода льётся мне в лицо. Я сплевываю и оборачиваюсь, стараясь держаться обеими руками за поручни. Вдовья дорожка пуста. Передо мной – задняя часть надстройки мостика и дверь, ведущая внутрь. Справа – трап, ведущий на ходовой мостик. Я вытягиваю шею. Там, наверху, стоят двое мужчин, неся вахту под ливнем. Их взгляд устремлён вперёд.

Напрягая зрение, чтобы увидеть препятствия, которые могли бы подвергнуть опасности «Невоа».

С того места, где я стою, открывается вид на надстройку мостика. Посмотрите вперёд, на реку. Прожекторы горят, но капитан был прав: пар действует как зеркало, отражая яркий свет обратно на корабль. Свет рассеянный, словно река впереди — огромный световой короб.

Корабль медленно идёт вперёд. Мы едва делаем шесть узлов.

Я подумываю подняться на штурманскую палубу, но потом передумываю. Вахтенный, матрос и морской пехотинец, наверняка ничего не заметили. Вместо этого я рывком распахиваю дверь, ведущую в надстройку мостика, и вхожу внутрь.

Благословенный прохладный воздух. Я промок насквозь.

Коридор пуст.

За мостиком шесть отсеков. Заглядываю в первый слева. Пусто, ничего необычного.

Справа от меня — Гаспар. Я обыскал его сегодня утром.

Тоже пусто. Соседняя каюта принадлежит Сильве.

Я не стесняюсь. Я толкаю дверь. Внутри никого нет.

Капитан — чистоплотный и аккуратный, педантичный морской офицер.

Чистая форма в шкафу. Белая парадная форма, белая форма, камуфляж для джунглей. Начищенные ботинки и сапоги. Небольшая полка с книгами. Журналы и карты.

Я закрываю дверь. Заглядываю в отсек напротив. Пусто. Эту каюту делили штурман и радист. Корабль работает с минимальным экипажем. В этом рейсе на борту был только радист. Капитан и первый помощник отвечают за навигацию.

Тщательный осмотр каюты Мораиса ничего не дал. Я закрыл за собой дверь и осмотрел навигационный отсек. Ничего особенного. Радиоотсек заслуживает тщательного осмотра. Не далее как десять минут назад Макс Мораис сидел в этом кресле, работая со своим оборудованием.

Делаете… что?

Пытаетесь поднять Портао-да-Дор?

Получаете сообщение от Тивеса?

Возможно, Гаспара нашли.

Мой взгляд обводит стол. На нём лежат блокнот и шариковая ручка. Я поднимаю блокнот. На нём ничего не написано. Проклинаю себя за то, что не обыскал карманы убитого. Что-то заставило его выскочить под ливень и перемахнуть через лестницу. Хотел ли он принести нам новости?

В углу радиоотсека лежит 40-ваттный ManPack. Никем не тронутый.

Я выхожу из радиорубки и иду на мостик.

Коллор стоит у штурвала, его внимание устремлено вперед.

Окна моста залиты причудливым светом прожекторов, отражающимся от пара.