Синда вытащила из кармана грязный, развязавшийся мешочек и бросила его на стол.

Стоун потянул за ткань, и на стол высыпалась горсть драгоценных камней.

— Мы богаты, — радостно заявила Оливия, подпрыгивая на стуле.

— Подожди, — сказал Брейдон, останавливая Оливию. — Где вы их нашли?

Айзек объяснил, где находится старое кладбище, уточнив, что земля принадлежит городу.

— Скажи мне точно, где были драгоценности, когда вы их нашли, — настойчиво попросил Брейдон, глядя на жену.

Оливия призналась, что драгоценности были похоронены вместе с телом Терранса, но не стала рассказывать о том, как вытащила останки руки.

— С юридической точки зрения все довольно непросто, — заявил Брейдон.

— Как так? — недоуменно спросила Оливия.

— Ну, кладбище принадлежит городу, так что он может претендовать на драгоценности. Но родственники как со стороны Мадлен, так и со стороны Терранса тоже могут заявить на них права, в зависимости от намерений Мадлен, когда она положила туда драгоценности, — оставила ли она их там на хранение или передала в собственность Террансу.

— Но они оба мертвы, — заметил Стоун.

— Верно, поэтому судье придется рассмотреть дело после того, как мы найдем всех участников, которые могут подать иск.

— Но Терранс никогда не был женат и не имел детей, — напомнила я. — Если я правильно поняла видение, то почти уверена, что Арчер убил Терранса. Или, по крайней мере, нанял кого-то, чтобы тот его убил.

— Это не исключает у Терранса братьев или сестер, — покачал головой Брейдон.

— Они тоже уже давно умерли, — буркнула Синда.

— Неважно. Если кто-то из родственников Терранса жив, он может претендовать на драгоценности.

— Ты хочешь сказать, что мы не можем оставить их себе? — захныкала Оливия.

— Как сказать, — пожал плечами Брейдон. — С юридической точки зрения у вас есть шанс их сохранить, но может пройти несколько лет, прежде чем судья вынесет решение по этому делу.

— Вот это облом, — расстроенно проговорил проповедник Эванс.

— Печально, — протянула Бернадетт. — Стоят ли эти драгоценности таких усилий? Сколько они вообще могут стоить?

Мы все переглянулись, но никто не знал ответа.

— Подождите минутку, — быстро сказала Синда, фотографируя драгоценности на свой телефон и набирая сообщение.

Мы все ждали, наблюдая за Синдой, которая смотрела на экран телефона. В конце концов телефон пискнул, и Синда прочитала сообщение.

— Где-то от двадцати до пятидесяти тысяч, но чтобы знать наверняка, нужно провести оценку.

Если пятьдесят тысяч поделить между нами пятью, то на каждого пришлось бы по десять тысяч, но борьба в суде обошлась бы нам в целое состояние. К тому времени, как все решится, повезет, если мы вообще что-нибудь получим.

— Я отказываюсь от своей доли драгоценностей, — заявила я. — Моя доля может перейти к городу.

— Да, я тоже, — поддержала меня Бернадетт, отодвигая стул и вставая. — Я, наверное, уже умру к тому моменту, как все разрешится.

— Но… — нахмурилась Оливия.

— Оливия, — сказал Брейдон предупреждающим тоном. — Мне нужно напоминать тебе обо всем имущественном ущербе в городе?

Я улыбнулась, не в силах сдержаться. Брейдон угрожал сдать жену за то, что она размещала на своем сайте всякую чушь про зарытые сокровища.

Оливия покраснела и прикусила нижнюю губу, прежде чем наконец сказать:

— Хорошо. Город может получить и мою долю.

— Забирайте, — сказал проповедник Эванс. — Думаю, я тоже не против.

— Я тоже, — согласилась Синда. — Я все равно делала это не ради денег.

— Тогда зачем ты пошла с нами? — удивленно спросила Оливия.

— Ты шутишь? Вы двое просто ходячая катастрофа.

— Мы можем идти? — спросила я, вставая.

— Убирайтесь уже отсюда, — проворчал Стоун, потирая рукой лоб.

— Ну и куда нам положить драгоценности? — задался вопросом Айзек. — Дверь в комнату с уликами все еще сломана.

— Я все равно не усну сегодня, — проворчал Стоун, поднимая драгоценности. — Присмотрю за ними, пока утром не откроется банк. Мы можем арендовать сейф для их хранения.

— Хорошая идея, — одобрил Брейдон. — Оливия может начать завтра составлять генеалогическое древо погибшего парня, а я освежу в памяти законы о находках.

Синда подняла свой телефон.

— Я попрошу своего друга прийти, чтобы провести оценку.

Мне было все равно, что они сделают с драгоценностями. Я обошла стол и направился к выходу из участка.

Брейдон поспешил меня догнать.

— Я хотел сказать тебе раньше, — проговорил он, опережая меня, чтобы открыть стеклянную входную дверь и придержать ее. — Звонили из страховой компании, сказали, что им нужна еще неделя, чтобы принять окончательное решение.

Сделав шаг за порог, я обернулась к Брейдону.

— Они вообще собираются платить? Прошло...

И тут стеклянная дверь рядом со мной разлетелась вдребезги. Я нырнула обратно в вестибюль. Брейдон упал рядом, и мы оба поползли по полу.

Стоун и Айзек вбежали в вестибюль с пистолетами наготове и скрылись за дверью. Синда была прямо за ними, но остановилась, чтобы помочь нам вернуться в главный зал, подальше от окон.

Мы с Брейдоном, тяжело дыша, прислонились к столу.

— Это что, правда произошло?

— В тебя впервые стреляют? — со смешком спросила я.

Он посмотрел на меня так, словно я сошла с ума, а потом тоже усмехнулся.

Я наклонилась к нему, заметив на белой рубашке что-то непонятное. На внешней стороне его бицепса разрасталось багровое пятно.

— Брейдон, тебя ранили?

Брейдон с озадаченным выражением лица посмотрел на свою руку. Его взгляд мгновенно затуманился и Брейдон потерял сознание, неловко завалившись боком ко мне на колени.

Глава 35

Раненого Брейдона усадили в полицейскую машину на задней парковке, а Стоун выиграв нелегкий спор с Оливией, все же уговорил ее остаться в участке, поскольку так всем будет безопаснее. После их отъезда она немного успокоилась, но все равно нервно дергала ногой.

Час спустя Бернадетт, Оливия, проповедник Эванс и я все также сидели в главной комнате и ждали, когда нас наконец отпустят домой, в то время как все полицейские в городе и половина департамента шерифа искали Даниэллу на улицах.

Затянувшееся ожидание меня порядком вымотало, и я решительно направилась к камерам предварительного заключения. Вытянулась на одной из мягких скамеек второй камеры и устало закрыла глаза.

Меня разбудил запах бекона. Я открыла глаза и увидела в центре камеры Стоуна с пакетом в руках.

— Я подумал, что стряпня миссис Деннинг тебя разбудит, — ухмыльнулся Стоун.

Я села и огляделась.

— Все уже разошлись по домам?

— Несколько часов назад. Ты так крепко спала, что я велел им оставить тебя в покое. Подумал, что тебе не помешает сон в тишине.

— Грустно, не находишь? Чтобы поспать, мне нужно оказаться в тюремной камере.

Стоун сел рядом со мной и достал из пакета контейнер.

— Если тебе станет легче, я всю ночь занимался бумажной работой, охраняя старые драгоценности.

— Не-а. Извини. Пока ты не позволишь Оливии и ее семье жить с тобой в одном доме, на мою жалость не рассчитывай, — фыркнула я, открывая свой контейнер.

Боже, какой аромат. М-м-м. Два яйца, бекон, свежее печенье, политое медом, и долька мускусной дыни.

— Пахнет потрясающе.

— Ешь, — хмыкнул Стоун, протягивая мне вилку. — Тебе понадобятся силы.

— Почему? Что теперь? — Я отломила кусочек печенья и отправила его в рот.

— Мы вчера обыскали полгорода, но так и не смогли найти Даниэллу Пелза.

— Черт возьми. Она меня уже начинает бесить.

— Да, ну, теперь, когда драгоценности найдены, надеюсь, народ перестанет копать, и мы сможем сосредоточить все наши силы на поисках Даниэллы.

— Ты правда думаешь, что это что-то изменит? Кажется, она умеет ходить, где ей вздумается, и оставаться незамеченной.