— Откуда вы знаете, где что лежит? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Около сорока лет назад я начал раскладывать бумаги в алфавитном порядке. Этот раздел начинается с буквы «К». — Он поднял свернутую бумагу. — «К» — это карты.

— А этот раздел? — спросила Синда, указывая направо от себя.

— «П» — пожертвования, пекановые маффины и постройки.

— Пекановые маффины? — переспросила Бернадетт.

— Старый семейный рецепт, — пояснил проповедник Эванс, разворачивая карту поверх стопки бумаг высотой по пояс. — Ладно, вот она. Этой карте около ста лет, но думаю мы сумеем разобраться, что где было тогда.

Мы с Синдой переглянулись, но обе схватились за угол карты, удерживая ее открытой.

— Давайте-ка посмотрим, — протянул проповедник Эванс, доставая из нагрудного кармана рубашки очки. — О боже. Кажется, я разбил свои очки.

Правая линза его очков определенно треснула.

— Пусть Давина посмотрит, — предложила Оливия, взяв карту в свои руки. — Ей было видение о месте захоронения.

— Что ж, в таком случае... — пробормотал проповедник Эванс, отступил назад и незаметно перекрестился.

Я знала, что он не имел в виду ничего плохого, поэтому никак не отреагировала, хотя и заметила, что Бернадетт сердито на него смотрит. Я принялась изучать карту. Все теперь было совсем не таким, как раньше, и мне потребовалось некоторое время, чтобы найти что-то знакомое. Как ни странно, первым местом, которое я узнала, стал особняк Зеннеров, стоявший посреди северной части города, без каких-либо других домов вокруг.

Я провела пальцем по единственной дороге, ведущей обратно в город, и заметила небольшой квадрат, отмеченный крестом.

— Это церковь?

Проповедник Эванс прищурился и кивнул:

— Да, это старая церковь. Сейчас это полуразрушенное здание, но я знаю, где оно находится. И уверен, что там есть несколько безымянных могил. — Он направился к двери. — Мы можем поехать на гольф-каре.

— Только если я буду за рулем, старый дурак, — огрызнулась Бернадетт, выходя вслед за ним.

Остальные последовали на выход, а я выключила свет и закрыла дверь.

Глава 34

К тому времени, как Бернадетт припарковала гольф-кар рядом с покосившимся строением с крестом на крыше, я решила, что ее манера вождения в два раза страшнее, чем у проповедника. И порадовалась, что мы недалеко от моего дома, уж лучше пройтись пешком, чем снова рисковать жизнью в гольф-каре.

С фонариком в руках, я огляделась. В это время года кусты уже должны отцвести, но они были густыми и высокими. Я попыталась вспомнить видение и определить направление, в котором шла Мадлен, когда покидала могилу.

У входа в церковь я покрутила головой по сторонам и, кажется, выбрав правильную дорогу, двинулась вперед.

Ощущения меня не обманули, и я направила фонарик себе под ноги.

— Растянитесь. Могила должна быть где-то здесь.

Все подошли ко мне и стали осматривать землю.

— Разве крест не должен был разрушиться много лет назад? — задалась вопросом Синда.

— Надеюсь, что нет, — ответила я. — Иначе какой во всем этом смысл?

— Я нашла крест, — объявила Бернадетт, показывая на кусок гнилого дерева. — Но не могу разобрать надпись.

Мы поспешили к ней. Буквы на выцветшем кресте с пятнами от насекомых практически не читались.

— Можешь разобрать что там написано с помощью экстрасенсорных способностей? — спросила я Бернадетт.

— Ты что, с ума сошла? — недовольно фыркнула Бернадетт. — Мы на кладбище. Я не буду здесь открывать свои щиты.

Я огляделась, пытаясь понять, не происходит ли что-то странное, не поднимая щитов, но тоже побоялась проверять свои способности среди груды старых костей.

— Да ладно вам, — хмыкнула Оливия, опускаясь на землю. — Синда, помоги мне.

Бернадетт, проповедник Эванс и я отошли в сторону, чтобы не мешать, и направили фонарики туда, где на коленях стояли Оливия и Синда. Они обе разгребали землю руками и отползали на шаг назад, чтобы копнуть в следующем месте, если ничего не находили.

— Драгоценности должны лежать не глубже шести дюймов, если они вообще там будут, — проговорила я.

Мы наблюдали, а они упорно продолжали копать.

— Подождите-ка, я кое-что нащупала, — возбужденно заявила Оливия, энергичнее копая землю.

— Я тоже, — поддержала ее Синда, пытаясь что-то вытащить из земли. Она подняла свою находку и отряхнув от земли, продемонстрировала нам прогнивший мешочек. — Черт возьми, кажется, это драгоценности, — ошарашенно проговорила Синда, ощупывая его содержимое.

— Тогда что это такое? — вопросила Оливия, показывая свой трофей. Мы перевели свет фонариков с Синды на Оливию. Оливия истошно завопила и отшвырнула костлявую руку в заросли сорняков.

— Стоять! — крикнул кто-то позади нас. — Это полиция! Не двигайтесь!

Я не раздумывая подняла руки вверх. «Только не снова», — обреченно подумала я.

Офицер Майк Напьер добрых пятнадцать минут выслушивал наши бессвязные объяснения, но в конце концов, приказал всем сесть в его патрульную машину, включая Синду, которая все еще была в форме. По крайней мере, он оказал Синде любезность, позволив занять переднее пассажирское сидение. Поскольку сзади было мало места, Оливия сидела у меня на коленях, пока Майк вез нас в полицейский участок.

Я застонала, увидев, что Айзек и Стоун уже ждут нас там.

Айзек указал на комнату для допросов, и я, хорошо зная планировку, двинулась вперед.

Принесли еще несколько стульев, чтобы все нарушители спокойствия могли сесть по одну сторону стола. Майк, Айзек и Стоун встали по другую сторону.

— Чего вы ждете? Давай уже с этим покончим, — проворчала Бернадетт, скрестив руки на груди.

— Мы ждем вашего адвоката, — пояснил Стоун.

— О, пожалуйста, не звоните Брейдону, — взмолилась Оливия.

— Слишком поздно, — хмыкнул Брейдон, протискиваясь мимо Майка в дверной проем. — В чем их обвиняют сейчас?

— Подожди, — перебила Оливия. — Если ты здесь, то кто присматривает за мальчиками?

— Я позвонил Дэйви. Ты должна ему пятьдесят баксов за то, что он сегодня сидит с детьми.

— Пятьдесят? Это безумие, — пожаловалась Оливия.

— Не моя проблема, — отрезал Брейдон.

Оливия прищурилась, глядя на Брейдона.

— Сегодня вечером ты точно ничего не получишь.

— Фу, — с отвращением протянула Бернадетт. — Может, уже приступим? Некоторым из нас нужно высыпаться.

Оливия уже открыла рот, чтобы съязвить, но остановилась, когда Бернадетт ткнула в нее пальцем.

— Скажешь хоть слово, и я прокляну тебя прыщами, — пригрозила Бернадетт.

Все знали, что Бернадетт не ведьма и поэтому не могла никого проклясть, и все же я не исключала, что она может подсыпать что-то в косметику или увлажняющий крем Оливии.

Оливия, должно быть, тоже подумала о такой возможность, потому что она поджала губы и промолчала.

— Выкладывайте, — велел Айзек. — Кто-то должен объяснить, почему вас всех поймали на нарушении границ городской собственности.

Майк усмехнулся.

— Три женщины, старуха и священник как-то раз отправились на кладбище… — Майк покачал головой. — Где-то здесь должна быть шутка, но я не могу придумать, как связать кладбище с сюжетом.

Стоун и Айзек мрачно переглянулись, и Майк выпрямился.

— Думаю, я вас оставлю. — Он поспешно вышел из комнаты.

— Рассказывайте, — скомандовал Стоун, глядя поочередно на каждого из нас.

Проповедник Эванс очень медленно начал:

— Это немного странная история. Все началось, когда...

— О, ради всего святого, — перебила его Бернадетт. — Давина догадалась, что драгоценности спрятаны в могиле, но ни одна из могил на городском кладбище не была достаточно старой. Местный священник показал нам, где находится старое кладбище, и мы отправились туда. И тогда мы их нашли. Конец истории.

Айзек недоверчиво обвел нас взглядом.

— Вы шутите. Вы правда их нашли?