Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же его закрыла. В конце концов, Бернадетт права. Пока Даниэллу Пелза не поймали, мне следует быть осторожной.

В лучших традициях моей жизнерадостной подруги я поторопила Оливию.

— Пойдем. Пойдем скорее искать драгоценности!

— Я с вами, — заявила Синда, стоя у арки, ведущей в столовую. — Брейдон, позвони Айзеку и попроси его прислать еще одну машину, чтобы присмотреть за тобой и мальчиками. Я отправлюсь с этими двумя непоседами и прослежу, чтобы их никто не пристрелил.

— Ладно, — разочарованно вздохнул Брейдон, падая на диван. — По выражению глаз моей жены я уже понял, что не получу того, на что надеялся.

— Если мы найдем драгоценности… — поддразнила его Оливия, игриво приподняв брови. — Может, тебе все-таки повезет.

Брейдон фыркнул, уставившись в свой телефон.

В Дейбрик-Фоллс было всего два кладбища, и одно из них находилось в миле к югу от города. По приметам нам подходило то, что располагалось недалеко от методистской церкви, где мы сейчас бродили в темноте с фонариками.

— Мне кажется, это не то место, — неуверенно сказала я, направляясь в дальнюю часть кладбища. — На всех этих могилах есть надгробия. На могиле Терранса стоял только деревянный крест.

— Я и не знала, что Бакли Оутс умер, — удивленно проговорила Бернадетт, остановившись у одной из могилы. — Когда это случилось?

— Понятия не имею, кто такой Бакли Оутс, — фыркнула я, направив фонарик на надгробие. — Но, судя по надписи, он умер, когда мне было пять.

— Ну да, запамятовала, — усмехнулась Бернадетт. — Похоже, я устала. Совершенно не привыкла к такому хаосу, что творится в твоем доме.

— Можешь в любой момент вернуться к себе, — хмыкнула я, подходя к последнему ряду. — Ладно, я так и не нашла ничего похожего на то, что было в видении.

— Здесь жутковато, — призналась Синда, продвигаясь вдоль задней части кладбища по краю скошенной травы, которая граничила с полем, поросшим высокой травой. Синда замерла и направила луч фонарика на узкую проселочную дорогу. — Кажется, я что-то слышу.

Мы подошли к ней и уставились вверх по тропе, следя за лучом фонарика.

Из-за поворота появился гольф-кар и направился прямиком на нас.

Я не успела толком разглядеть лицо водителя или то, что его закрывало, как он поднял руку, защищая глаза от света. Тут гольф-кар резко свернул с дороги и помчался по высокой траве.

До меня доносились невнятные бормотания, пока гольф-кар подпрыгивал на кочках, а затем он внезапно остановился в нескольких метрах от нас, врезавшись в надгробие.

Водителя выбросило из-за руля, он ударился о землю и несколько раз перекатился, кряхтя от боли.

Наконец он остановился, повернул голову в нашу сторону, и на нас уставилась волосатая маска с клыками.

Бернадетт и Оливия закричали, прячась за моей спиной.

— Какого черта?! — рявкнула Синда, роняя фонарик и доставая табельное оружие.

— Не стреляй, — велела я Синде, поспешив к водителю.

— Кто это? — испуганно спросила Оливия, прячась за Бернадетт.

Я опустилась на колени рядом с водителем и помогла ему снять маску. Как я и подозревала, судя по его жилистому телосложению и медленным движениям, это был проповедник Эванс.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросила я.

— Кажется кое-что все же пострадало, — простонал проповедник Эванс и несколько раз перевернулся, пока не принял более-менее сидячее положение, после чего прислонился к своему гольф-кару.

— У вас что-то сломано?

Он покачал головой, потирая локоть.

— Серьезно пострадала только моя гордость, — фыркнул он. — Раньше я до смерти мог напугать подростков, которые пробирались на кладбище. С сожалением вынужден признать, что, возможно, мне пора снять маску оборотня.

Я перевернула маску и это правда оказался оборотень.

— Какая жалость. Вы были довольно жутким в этой роли.

Проповедник Эванс улыбнулся.

— Что заставило вас, дамы, бродить по старым могилам в такой поздний час?

— Мы ищем сокровища, — заявила Оливия, подпрыгивая на месте.

— Только мы, кажется, не там ищем, — признала я. — Не знаете, где можно найти старое кладбище? Такое, чтобы оно находилось в северной части города, между моим домом и городом?

— Мы все осмотрели, — добавила Бернадетт. — Но на всех этих могилах есть надгробия. На той, которая нужна нам, должен быть деревянный крест.

— Вы не на том кладбище, — объяснил проповедник Эванс. — Вам следует поискать на одном из старых кладбищ, за которыми больше не ухаживают.

— Ясно, а есть такое к северу от города? — спросила я. — Где-то между центром города и моим домом?

— Ну, дайте-ка подумать, — задумчиво проговорил проповедник Эванс. — Насколько я помню, центр города раньше находился ближе к тому месту, где сейчас стоит гостиница. Оттуда, — он нахмурил брови, размышляя, — кажется, тогда вели только две дороги на север. — Он наклонился вперед и после двух неудачных попыток сумел встать на ноги. — У меня в церкви есть старая карта. Давайте посмотрим, смогу ли я ее найти.

— Вы не против? Уже очень поздно, — заметила я. — Мы можем вернуться завтра.

— В моем возрасте завтра я могу уже умереть. Кроме того, у меня бессонница. Я не усну до утра, что бы ни случилось. — Он стряхнул травинки с брюк и забрался обратно в свой гольф-кар. — Запрыгивайте. Я знаю короткий путь.

Мы все забрались внутрь, я села спереди.

Проповедник Эванс посмотрел на меня.

— Прежде чем тронемся, позвольте спросить: если мы найдем драгоценности, я могу рассчитывать на долю?

Я повернулась к Оливии на заднем сиденье. Она пожала плечами. Я снова посмотрела на проповедника Эванса.

— Конечно.

Как только эти слова сорвались с моих губ, гольф-кар рванул назад, на травянистое поле. Проповедник Эванс крутанул руль, развернулся на месте и помчался, вспахивая высокую траву перед нами.

Я вцепилась в поручни мертвой хваткой, пытаясь не выпасть из тележки.

Проповедник Эванс, свернув с поля, вывез нас на проселочную дорогу.

— Эта штука едет немного быстрее обычного гольф-кара! — крикнула Синда, зажатая между Оливией и Бернадетт сзади.

— Я попросил Эрика Додда установить на него четырехцилиндровый двигатель, — прокричал в ответ проповедник Эванс, обернувшись через плечо.

Я схватилась за руль, когда гольф-кар съехал с дороги в высокую траву, и вернула его на тропинку.

— Спасибо, — поблагодарил проповедник Эванс перед тем, как резко повернуть руль влево и нажать на тормоз.

Из-за резкого поворота я вылетела из кресла, упала на землю и покатилась по газону. Немного придя в себя, я поняла, что Бернадетт тоже выбросило из тележки, и она стонет в нескольких метрах от меня.

— Ты как? В порядке? — спросила я, подползая к ней.

— Нет, я не в порядке! Этот старик выжил из ума. Кто-то должен избавить его от страданий.

— Некоторые сказали бы то же самое о тебе, — хмыкнула Оливия, протягивая Бернадетт руку.

Бернадетт пробормотала несколько ругательств, но позволила Оливии помочь ей подняться.

— Дилетанты, — фырнула Синда, следуя за проповедником Эвансом через заднюю дверь церкви.

Я поморщилась, поднимаясь с земли, и взглянула на свое колено. Наверняка из раны снова пошла кровь, но, к счастью, на мне были рабочие джинсы, а не что-то из моей новой одежды.

Неуклюже прихрамывая, я побрела по траве к двери вслед за Оливией.

Внутри церкви мы медленно спустились за проповедником Эвансом в подвал. Я никогда не была в подвале, хотя знала каждую комнату наверху.

Он подошел к металлической двери и открыл ее.

— Ну вот мы и на месте, — радостно заявил он, заходя внутрь и включая свет.

На всех поверхностях в подвале лежали стопки бумаг, некоторые из них были белыми, а какие-то пожелтели от времени. Все они были порядком перемешаны.

— Поиски займут целую вечность, — прошептала мне Оливия.

— Я все слышу, — проворчал проповедник Эванс, поворачиваясь, чтобы погрозить ей пальцем. — У вас, молодых, нет терпения. — Он отошел в дальний угол, отложил несколько бумаг и достал длинный рулон. — Вот она.