Мгновенно отпрыгнув в сторону, я замахнулась кувалдой, только на середине замаха осознав, что позади меня стоит Бернадетт.

Не в силах остановить кувалду, я с ужасом наблюдала, как она летит к голове Бернадетт.

К счастью, Бернадетт успела вовремя увернуться, но кувалда продолжила движение и влетела в одну из раздвижных стеклянных дверей, разбив ее вдребезги. Я подняла руку, чтобы защитить лицо, и прижалась к Бернадетт.

— Полиция, замрите! — закричала Синда, вбегая в библиотеку. В свете, падавшем из коридора, я в шоке уставилась на пистолет, который она направила на нас.

— Это всего лишь я! — предупредила громко ее и потянулась, чтобы включить свет.

Послышались чьи-то ругательства на заднем дворе, и я поспешила включить и наружное освещение. Виновники ночного переполоха стояли не более чем в двадцати футах от заднего крыльца. Эдди и ее отец Трент. Оба держали в руках лопаты.

— Серьезно? — мрачно спросила я через дверь без стекла.

Трент смущенно перевел взгляд с меня на дочь.

— Ты сказала, что мне нужно проводить больше времени с Эдди, занимаясь тем, что ее интересует.

Синда только улыбнулась, убирая пистолет в кобуру.

Я взглянула на Бернадетт. Она стояла с накрученными на бигуди волосами и во фланелевой пижаме.

Даже не став спрашивать, почему Бернадетт ночует у меня дома, я молча пошла в спальню, решив, что пусть они сами разбираются, что делать со стеклянной дверью.

Забралась обратно под одеяло, натянув его на голову.

Глава 20

Утро воскресенья наступило слишком быстро, и я в полусонном состоянии приступила к своему ежедневному ритуалу: разожгла огонь в дровяной печи, вымыла грязную посуду в раковине и выпила полкофейника, бодрящего кофе.

Я выглянула в переднее окно на улицу. На обочине стояла машина помощника шерифа, но в ней сидела не Синда. Было непонятно, как долго продлится возня с зарытыми сокровищами, и если дольше нескольких дней, то сколько времени департамент шерифа будет присматривать за нашим кварталом.

Бернадетт, спотыкаясь, вошла на кухню, села напротив меня и с тоской уставилась на кофейник.

Я сжалилась над ней и молча наполнила чашку.

— Почему ты осталась на ночь?

— Кто-то в тебя стрелял. Я подумала, что, может быть, почувствую, если негодяй попытается сделать это снова.

— Стреляли в Оливию. Я просто оказалась рядом. Может, тебе стоит переночевать сегодня у нее дома.

Мысль о том, что Бернадетт вторгнется в дом Оливии и Брейдона, добавив хаоса в их и без того беспорядочную жизнь, заставила меня улыбнуться.

— Я бы, пожалуй, лучше поспала, — буркнула Бернадетт. — Когда мы заклеили пластиком раздвижную дверь и собрали стекло, было уже три часа ночи.

— Не повезло тебе, — съязвила я, вставая из-за стола. — Пей свой кофе и поезжай домой. У меня сегодня много дел.

В ванной я, расчесав волосы, принялась за чистку зубов. Тут мое внимание привлекло старинное платье, все еще висевшее на крючке. Я подошла к нему, продолжая чистить зубы, и провела ладонью по платью. Ткань высохла, хотя кружевная отделка все еще имела желтый оттенок. Даже с потускневшим кружевом платье выглядело прекрасно.

Мой взгляд то и дело возвращался к платью, пока я завершала утренний туалет. Тут послышался звук открывающейся и закрывающейся кухонной двери, и внутренним взором я определила, что это ушла Бернадетт.

Я посмотрела на себя в зеркало, и мои губы дернулись в улыбке. Я была дома, одна. Никто не узнает, если я надену платье. Почему бы и нет? Будет весело.

Десять минут спустя, проделав несколько акробатических упражнений, чтобы затянуть шнуры корсета сзади, я посмотрела на себя в зеркало в ванной. Зеркало было широким, но в нем отражалась только верхняя часть тела. Платье облегало меня от талии до ребер, переходя в квадратный вырез, обнажавший половину груди. Мой розовый бюстгальтер виднелся вдоль краев выреза, но даже несмотря на это, грудь казалась полнее, вдвое больше, чем на самом деле. А вот ключицы и шея, напротив, смотрелись изящными и беззащитными.

Я открыла ящик стола и достала заколку, закрутила волосы и закрепила их на голове. Несколько прядей, выбившихся на висках, подчеркнули овал лица. В игривом настроении я поспешила из ванной в спальню, чтобы посмотреть на себя в зеркало в полный рост.

Зеркало было дешевым, я хотела его повесить, но так и не собралась. Я повертелась перед ним, но освещение в спальне не годилось.

Тогда я отнесла зеркало в светлую библиотеку и прислонила его к книжному шкафу. Немного отступив назад, я уставилась на себя. Подол был на несколько дюймов длиннее, но платье красиво драпировалось на бедрах, а затем ниспадало до пола.

Я поправила один рукав, чтобы он красиво струился по руке, и вдруг увидела в зеркале не себя, а Мадлен.

И тут же с криком пригнулась, когда в меня полетел кулак, потеряв связь с реальным миром, но не в силах остановить себя, реагируя так, как будто я на самом деле в прошлом. Я увидела испепеляющий взгляд Арчера как раз перед тем, как он врезал мне кулаком в скулу. Я упала на деревянный пол и откатилась в сторону.

— Давина! Это я! Стоун!

Наполовину находясь в одном мире, но слыша другой, я закричала:

— Сними его! Сними его с меня! — в то время как мое тело дернулось в другую сторону, ощутив сильный удар ногой по ребрам.

Я мысленно отбивалась от ударов, взывая о помощи, пока Стоун освобождал меня от платья. Когда он наконец стянул с меня ворох ткани, я отпихнула его ногами и прижалась к Стоуну, громко всхлипывая.

— Все хорошо, — приговаривал Стоун, поднимая меня и неся к дивану. — Я с тобой.

Стоун обернул меня в вязаный плед и снова обнял, усадив к себе на колени. Он продолжал говорить со мной, успокаивая мягким баюкающим голосом, уверяя, что все закончилось.

Это заняло какое-то время, но в конце концов я перестала рыдать, и он вытер мои щеки тыльной стороной ладони.

— Лучше? — спросил он, заправив прядь моих волос за ухо и окинув меня внимательным взглядом.

Я кивнула, слезая с его колен, мои щеки запылали, стоило мне осознать, как близко мы друг к другу.

Стоун откашлялся и немного отодвинулся.

— Что случилось со стеклянной дверью? — поинтересовался он, кивнув в сторону закрытой пластиком двери в задней части дома.

— Я выяснила, что кувалды — не самое лучшее оружие.

Стоун удивленно оглянулся.

Уловив чье-то присутствие, я бросила взгляд в коридор. Остин стоял у входа в библиотеку, держа в руках белый пакет. На его лице отражались смешанные эмоции: растерянность, гнев и сожаление.

Я резко вскочила с дивана, и как по заказу, с меня свалился вязаный плед. Я попыталась прикрыться, но было слишком поздно. Остин быстро зашагал по коридору.

Я бросилась за ним, кутаясь в плед, и прокричала:

— Остин, подожди!

— Извини, что ворвался без предупреждения, — не оборачиваясь, проговорил Остин. — Мне следовало позвонить. — Он распахнул кухонную дверь и вышел из дома.

Я успела поймать дверь до того, как она захлопнулась, и выбежала вслед за ним.

— Ты не понимаешь. У меня случилось видение, и Стоун только...

— Все нормально... — отозвался Остин, поднимая руку и разворачиваясь ко мне лицом. Однако выражение его лица говорило об обратном. — Мы не давали друг другу клятв. Вот... — Он сунул мне в руки белый пакет. — Я узнал о вчерашней аварии и принес тебе грелку и огромную упаковку тайленола. Подумал, тебе это может пригодиться.

Я смотрела на пакет в своей руке, думая, что подарок одновременно и странный, и забавный. Снова взглянув на Остина, я поймала его напряженный взгляд, прежде чем он отвернулся и стремительным шагом направился к своему «БМВ».

Я поспешила за ним, но сделав два шага, заметила Бойда Бенсона, который выгуливал свою собаку и глазел на нас с Остином. Я оглядела себя и обнаружила, что плед прикрывает меня лишь отчасти.