Летит!.. Вдруг выстрел!.. Быстрый бег

Олень внезапно прерывает…

Вот зашатался — и на снег

Окровавленный упадает.

Смущенный Миллер робкий взор

Туда, где пал олень, бросает,

Сквозь чащу, ветви, дичь и бор,

И зрит: к оленю подбегает

С винтовкой длинною в руке,

Окутанный дахою ⁶ черной

И в длинношерстном чебаке ⁷,

¹⁶⁰ Охотник ловкий и проворный…

То ссыльный был. Угрюмый взгляд,

Вооруженье и наряд

И незнакомца вид унылый —

Все душу странника страшило.

Но, трепеща в глуши лесной

Блуждать один, путей не зная,

Преодолел он ужас свой

И быстрой полетел стрелой,

Бег к незнакомцу направляя.

¹⁷⁰ «Кто б ни был ты, — он так сказал, —

Будь мне вожатым, ради бога;

Гнав зверя, я с тропы сбежал

И в глушь нечаянно попал;

Скажи, где на Якутск дорога?»

— «Она осталась за тобой,

За час отсюда, в ближнем доле;

Кругом всё дичь и лес густой,

И вряд ли до ночи глухой

Успеешь выбраться ты в поле;

¹⁸⁰ Уже вечерняя пора…

Но мы вблизи заимки ⁸ скудной:

Пойдем — там в юрте до утра

Ты отдохнешь с охоты трудной».

Они пошли. Все глуше лес,

Все реже виден свод небес…

Погасло дне́вное светило;

Настала ночь… Вот месяц всплыл,

И одинокий и унылый,

Дремучий лес осеребрил

¹⁹⁰ И юрту путникам открыл.

Пришли — и ссыльный, торопливо

Вошед в угрюмый свой приют,

Вдруг застучал кремнем в огниво,

И искры сыпались на трут,

Мрак освещая молчаливый,

И каждый в сталь удар кремня

В углу обители пустынной

То дуло озарял ружья,

То ратовище пальмы ⁹ длинной,

²⁰⁰ То саблю, то конец копья.

Глаз с незнакомца не спуская,

Близ двери Миллер перед ним,

В душе невольный страх скрывая,

Стоит и нем и недвижим…

Вот, вздув огонь, пришлец суровый

Проворно жирник ¹⁰ засветил,

Скамью придвинул, стол сосновый

Простою скатертью накрыл

И с лаской гостя посадил.

²¹⁰ И вот за трапезою сытной,

В хозяина вперяя взор,

Заводит странник любопытный

С ним о Сибири разговор.

В какое ж Миллер удивленье

Был незнакомцем приведен, —

И кто бы не был поражен:

Стран европейских просвещенье

В лесах сибирских встретил он!

Покинув родину, с тоскою

²²⁰ Два года Миллер, как чужой,

Бродил бездомным сиротою

В стране забытой и глухой,

Но тут, в пустыне отдаленной,

Он неожиданно, в глуши,

Впервые мог тоску души

Отвесть беседой просвещенной.

При строгой важности лица,

Слова, высоких мыслей полны,

Из уст седого пришлеца

²³⁰ В избытке чувств текли, как волны.

В беседе долгой и живой

Глаза у обоих сверкали;

Они друг друга понимали

И, как друзья, в глуши лесной

Взаимно души открывали.

Усталый странник позабыл

И поздний час, и сон отрадный,

И, слушать незнакомца жадный,

Казалось, весь вниманье был.

²⁴⁰ «Ты знать желаешь, добрый странник,

Кто я и как сюда попал? —

Так незнакомец продолжал: —

Того до сей поры изгнанник

Здесь никому не поверял.

Иных здесь чувств и мнений люди:

Они не поняли б меня,

И повесть мрачная моя

Не взволновала бы их груди.

Тебе же тайну вверю я

²⁵⁰ И чувства сердца обнаружу, —

Ты в родине, как должно мужу,

Наукой просветил себя.

Ты все поймешь, ты все оценишь

И несчастливцу не изменишь…

Дивись нее, странник молодой,

Как гонит смертных рок свирепый:

В одежде дикой и простой,

Узнай, сидит перед тобой

И друг и родственник Мазепы! ¹¹

²⁶⁰ Я Войнаровский. Обо мне