— Как здорово, — устало произнёс я, опуская сумку на стул.

— Всё-таки Новый год — самый лучший праздник, жаль только, снега нет, — мечтательно проговорила она, завязывая бантики из лент на уже упакованных пакетиках.

— Новый год — новое начало… — словно размышляя вслух, протянул я, глядя в одну точку.

— Именно! Поэтому в новогоднюю ночь мы собираемся в доме моих родителей, чтобы наконец объединить наши семьи. Я так хочу познакомиться с Надеждой Павловной, — она повернулась ко мне и, заметив мою рассеянность, легонько наступила на ногу. — Марк? Ты же помнишь про ужин, да?

— Да, помню, — ответил я, и в голове снова всплыли слова Петра: «Реши всё до Нового года и покончи с этим».

— Ты какой-то задумчивый в последнее время, — произнесла она, откусывая кусочек скотча.

Если бы она знала, что я творю, вряд ли была бы так добра ко мне… Я врал ей, и очередная ложь сорвалась с моих губ.

— Всё нормально, просто очень устал, — выдавив подобие улыбки, я снова взял сумку и пошёл в комнату. — Тебе помочь? — крикнул я, доставая телефон из кармана брюк и кладя его на тумбочку у кровати.

— Нет, мне немного осталось. Тебе разогреть еду? — донеслось в ответ сквозь шелест бумаги.

Аппетита не было. Не помню, когда вообще нормально ел, помню только бесконечные кружки кофе на работе и дома. Знал, что это неправильно, но не мог себя заставить, постоянно находясь в стрессе.

Стоя под прохладным душем, я не чувствовал облегчения. Опершись руками о холодную плитку стены, я принимал удары воды, обрушивающиеся на спину. В голове снова всё завертелось. Если я не решу эту проблему, конечно, не умру. Благоволина продолжит избегать меня и делать вид, что ничего не случилось, и я тоже последую её примеру.

В детстве я часто мечтал о тайной суперспособности, которая могла бы мне сейчас пригодиться. Чтение её мыслей очень бы помогло, но, увы, мы живём не в фантастике, нас окружает суровая реальность, в которой я вёл себя далеко не лучшим образом.

Когда с душем было покончено и я оказался в кровати, на удивление, уснул моментально, даже под шум из кухни. Эта неделя выпила из меня все соки. Я вспомнил, как мучился две недели перед тем, как признаться Лине в чувствах, но, проведя параллель, понял, что те волнения даже близко не стояли с этими, омрачёнными чувством вины.

Усталость сгребла меня в объятия сна быстро и безжалостно, но наутро, подгоняемый муками совести, я вскочил с постели едва рассвело. Лина всё ещё сладко спала, закутавшись по шею в одеяло. Раньше я обнимал её и грел теплом своего тела, а теперь мы спали на кровати словно каждый на своей территории. Лежать не было смысла, поэтому я накинул футболку и, стараясь не шуметь, проскользнул на кухню с телефоном и ноутбуком, закрыв за собой дверь. Восемь утра. Рано. Слишком рано для звонка, который я столь решительно запланировал. Придётся ждать. С этой мыслью я поставил чайник и погрузился в тягостное ожидание.

Ещё никогда два часа в моей жизни не тянулись так долго. Три выпитых кружки кофе, разобранная электронная почта, ответы на письма студентов и заказчиков дипломных работ и даже несколько сыгранных футбольных матчей на телефоне. Я ждал как мог, но даже сейчас не был уверен, что она проснулась и ответит на мой звонок. И всё же, собрав волю в кулак, я взял телефон, открыл контакты и нашёл заветную букву «В». Номер, вбитый просто так, на всякий случай.

Пару недель назад в деканате наша почтенная архивариус разбирала завалы документов, рассортировывая их по папкам. Среди прочих обнаружилась стопка личных дел новоиспечённых студентов. Сопротивляться искушению не было ни сил, ни желания. Воспользовавшись педагогическим положением, я выудил из общей массы несколько листов, среди которых, конечно же, оказалось дело Вероники. Имена и контакты родителей, домашний адрес, перечень наград и прочая, казалось бы, незначительная информация… Но главное — номер телефона, на который теперь я нажимаю.

Каждый гудок был как стук моего сердца, которые я отсчитывал, а те, в свою очередь, стали реже.

Один гудок… два гудка… три гудка…

Она не ответит. Возможно, она спит или занята, а может, она из категории людей, которые не отвечают на незнакомые номера. Камень, который был на моих плечах, не свалился вниз, он упал куда-то, где желудок, оставляя после этого неприятное ощущение.

Четвёртый гудок…

Это бесполезно. Я, сжав смартфон, медленно начал убирать его от уха, как вдруг из динамиков донеслось тихое, волнительное:

— Алло?

Глава 19

Вероника

— Вот ты жук! — воскликнула Лиля, швыряя маленькую декоративную подушку в Даню, который колдовал у плиты, наполняя мою студию незнакомыми ароматами трав и специй. — Все-таки переехал сюда, да еще и раньше меня!

— Детка, ты думаешь, я специально устроил потоп в чужой квартире, чтобы заполучить это уютное гнездышко? — обернулся он к нам, а потом притворно задумался. — А что, звучит и правда, как план!

Мы дружно расхохотались. В эти выходные мы вчетвером праздновали уже второе новоселье в моей скромной студии. Меня удивляло, с какой скоростью мое жилище обретает популярность и наполняется гостями. Даня сразу захватил мою мини-кухню для отработки своих кулинарных шедевров, заверив меня, что теперь он главный в этом пространстве, а я была совсем не против. Рядом с ним, у стола, Глеб ловко открывал бутылку шампанского, оживленно переговариваясь. Несмотря на то что они казались совершенно разными, они нашли общий язык. Не друзья навек, конечно, но как минимум приятные собеседники. Мы же с Лилей сидели за столом, расправляя сервировочные салфетки.

— Ну что, узнала? — тихо шепнула я подруге на ухо. Этот вопрос не давал мне покоя целую неделю.

— Я и так, и эдак к нему подбиралась: с вопросами, намеками… Но он ни в какую не признается. Сказал лишь, что это мужские дела, и все.

Чёрт. Неужели ему есть что скрывать? А если нет, то почему он так упорно молчит о том, что произошло в клубе? Это сводило меня с ума. Я и так испытывала неопределенные чувства к Марку Викторовичу, а ходить в неведении — это просто невыносимо. Если бы я знала, что это он, возможно, мне было бы проще его возненавидеть, а если нет…

— Ты говорила, что догадываешься, кто его ударил. Что за секретность? Ничего мне не рассказываешь, — слегка обиженно протянула Лиля, и как только я открыла рот, справа от меня раздался торжествующий возглас Дани:

— Готово! Филе миньон! — восторженно объявил он, подходя и ставя тарелочки с дымящимся блюдом на стол, в то время как Глеб усаживался рядом с нами и разливал шампанское по бокалам.

— Смотри, разбалуешь нас, и мы тоже сюда переедем, — подмигнула Лиля Дане, а сама нежно коснулась почти зажившей скулы своего парня и оставила на ней легкий поцелуй.

— Ой, нет, здесь обитель только для одиноких сердец, так что вам в другое место, например, на кондитерскую фабрику. Вы же такая сладкая парочка, — эта реплика вызвала улыбку у Глеба, и он посмотрел на меня, слегка приподняв уголки губ. Я ответила ему взаимностью.

Их отношения складывались неплохо, но… как-то непонятно для меня. Лиля хоть и рассказывала, как они проводят время, я никогда не слышала от нее слов о чувствах. По ее лицу и так все было очевидно, но что скрывается за этим задумчивым парнем, оставалось загадкой. Он был спокоен, уравновешен, даже я бы сказала, радушен, в то время как Лиля крутилась вокруг него, как юла, подталкивая к разным авантюрам. Совершенно разные люди, но каким-то образом они притянулись друг к другу. Как же это работает? И тогда, какой мужчина притянется к моей чувствительной, но огненной душе?

— Ну что ж, слово хозяйке дома! — воскликнула Лиля, поднимаясь на ноги и заставляя остальных сделать то же самое.

— Мои двери всегда для вас открыты, — начала я радостно. — Только берите с собой раскладушки! — подняв бокал, отчеканила я, вызвав всеобщий смех, а после обняла за плечи стоящего рядом друга. — Не переживай ни о чем и живи, сколько понадобится.