— За самую добрую и гостеприимную девушку на всем белом свете! — слегка коснулся он своим бокалом моего, создавая хрустальный звон и наполняя мою маленькую квартирку веселым смехом друзей.

Вечер растекался по квартире тёплым мёдом — густым, золотистым, сладким. Воздух дрожал от смеха, впитывая звон хрустальных бокалов, шепот шуток и всплески рассказов, вырывавшихся то тут, то там, как пробки от шампанского. Свет лампы, мягкий и немного ностальгический, обнимал стены, отбрасывая на них танцующие тени — то длинные, то кургузые, будто подстраиваясь под ритм вечера. За столом царила та особая магия, которая бывает только среди своих. Где слова не нуждаются в фильтрах, а жесты — в расшифровке. Где плечо друга — это опора, а взгляд — целый разговор.

Этот вечер не был особым. Он был — правильным. Таким, где каждый кусочек счастья, как пазл, ложился на своё место, создавая картину, которую потом, годы спустя, будешь мысленно возвращать снова и снова. И казалось, что время здесь замедлило ход, позволив нам всем на мгновение стать не просто друзьями, а частичками одного целого — тёплого, живого, домашнего.

— Кстати… а вы уже решили, где будете встречать Новый год?

— В смысле? — переспросил Даня, вскинув на Лилю растерянный взгляд. — Он что, уже скоро? — Его наивная растерянность вызвала у меня короткий смешок.

— Через три недели, — отозвалась я, не отрываясь от экрана телефона, где отчетливо горело: «10 декабря». — А ощущение, будто только вчера листья начали желтеть.

— А у меня тыква до сих пор на балконе живет, — вдруг подал голос Глеб, приковывая к себе наши взгляды.

После его реплики, на которую никто не ответил, ненадолго воцарилась тишина, а парень продолжил:

— Серьёзно, я не думал, что они способны перезимовать.

Я выдала нервный смешок, а Даня залпом выпил бокал шампанского, и только подруга была невозмутима.

— Так что, кто куда? — Лиля обвела нас вопросительным взглядом. — Даня, ты домой?

— Нет, поеду уже после сессии, на каникулы. Не хочу маму расстраивать своим коротким визитом. У нее наверняка море планов, а мне нужно время, чтобы в них влиться.

— А ты, подружка? — Лиля игриво подмигнула мне.

— А ко мне мама сама приехать обещала, как только сдам экзамены. Она в этом городе ни разу не была, так что устрою ей краткий экскурс.

— Отлично! — Девушка хлопнула в ладоши, глаза загорелись предвкушением. — Тогда слушайте мой гениальный план! Новый год — в клубе! И не в какой-нибудь там подвальной караоке-дыре, а в элитном местечке. Его забронировали студенты из нашего соседнего музыкального института, и, благодаря моим связям, у меня есть четыре пригласительных. Уровень: винтаж, блёстки, глиттер, диджеи и фуршет с мини-круассанами.

— Ого, — присвистнул Глеб, впечатлённый размахом. — У них что, абонемент на стиль?

— Почти, — лукаво улыбнулась она. — Нам только нужно будет подобрать наряды, чтобы соответствовать. А ещё там будет уйма народу и… — она хитро прищурилась, — Я хочу, чтобы Даня там кого-нибудь встретил.

— Мой беленький цветочек, ты опять за своё, — простонал он, прикрывая лицо ладонями.

— Ну а что? — Лиля пожала плечами, невинно хлопая глазами. — Ты классный, весёлый, грех такому добру пропадать! Просто нужно оказаться в нужное время в нужном клубе и, возможно, рядом с нужным человеком.

— Надеюсь, ты не собираешься заранее распечатывать бейджи с надписью: «Ищу нужную»? — фыркнула я, пытаясь оградить друга от её навязчивой идеи.

— А что, идея! — Лиля снова оживилась, как будто моя ирония подкинула ей новую мысль. — Или хотя бы QR-код, ведущий на инстаграм. Модно же!

— Если ты подойдёшь к кому-то с QR-кодом на лбу, внимание ты точно привлечёшь. Вопрос только — какое? — подметила я, вызывая смех у остальных.

— А ты, между прочим, тоже свободна, — подруга тут же переключилась на меня. — Так что клуб — это шанс для новых знакомств!

Спорить с ней было бесполезно, поэтому мы с Даней смиренно согласились, уже понимая, что она точно не будет ждать нас в обычном клубе, куда нас тащит самая энергичная юла в нашей компании. В любом случае, это же праздник, и проводить его в таком возрасте дома на диване не хочется.

Спустя час, когда наши гости покинули мою скромную обитель, я сидела на стуле у подоконника, наблюдая, как Даня моет посуду.

— Ты решил все домашние обязанности на себя взять? — спросила я, подпирая рукой голову.

— Это ерунда, — ответил он, не поворачиваясь ко мне, но с читаемой в голосе улыбкой. — Еще не хочешь спать?

— Нет, — выдохнула я, возвращая свой взгляд к окну, на яркие фонари двора.

— Отлично, тогда давай выпьем какао, — предложил друг, уже доставая молоко из холодильника.

Кивнув, я погасила лишние источники света, расстелила постельное белье для друга на диване и уже в пижаме сидела с Даней, потягивая молочный напиток с добавлением корицы.

— Ты удивительный, — вырвалось у меня, застав Даню врасплох. — Готовишь, обладаешь безупречным вкусом, разбираешься в сантехнике — а это, поверь, дорогого стоит — да ещё и макияж делаешь так, что Лиля обзавидуется. Она права, кто-то упускает настоящий бриллиант.

Он неловко улыбнулся, обхватив подушку руками и прижавшись к ней щекой.

— Мне стоит напомнить, что после такого «ремонта» я затопил три квартиры? — прыснул он от смеха, заставляя и меня рассмеяться и запрокинуть голову.

— Нет, пожалуй, не стоит… — просмеявшись, ответила я. — И всё же… почему ты ни с кем не встречаешься?

— Завести отношения несложно, — сказал он после паузы. — Сложно найти того, кто будет принимать тебя таким, какой ты есть. Ты говоришь, что я удивительный, но нет ничего удивительного в том, каким я стал с течением времени.

Я потянулась за пледом и накинула его на плечи.

— Расскажешь?

Он опустил взгляд.

— Мои родители развелись, когда мне было лет пять. Этот развод очень сильно отразился на маме, но, слава богу, она была не одна. У неё много подруг, с которыми она познакомилась то на йоге, то на курсах по садоводству или уроках живописи своим телом. Она у меня интересная женщина, — с улыбкой произнёс Даня. — Возможно, многие способности как раз-таки у меня от неё.

Он отпил глоток какао и, поставив кружку на стол, продолжил:

— Так вот. Отец ушёл, разорвав не только брак, но и связь со мной, а в нашем доме каждый день были мамины подруги — они её поддерживали. Ведь она переживала всё это с истериками и криками, а пятилетний ребёнок точно бы ей ничем не мог помочь. И вот представь, что это продолжается не год, не два, а больше десяти лет. Сначала они просто поддерживали её, потом основали какое-то совместное дело, и всё моё детство, отрочество и юность я провёл среди женщин преклонного возраста.

Я жадно слушала, не смея его перебивать, а он на секунду замолчал.

— Когда мне было семнадцать, отец объявился. Оказывается, женщина, к которой он ушёл от нас, его бросила, и он хотел вернуться. Но когда увидел меня… точнее, как он сказал, «во что меня превратила эта женщина», — Он заявил, что никогда не простит мою мать за то, что из мужика она сделала половую тряпку.

Он выдохнул и закрыл глаза.

— Он так и не узнал меня, понимаешь? Даже не захотел. Да, из-за постоянного общения с мамиными подругами я перенял их манерность, стал разбираться в «женских» вещах лучше, чем в «мужских», но разве это меняет тот факт, что я его сын?

Я положила руку ему на плечо, не зная, что сказать. Меня до глубины души тронул его рассказ. Даня в моих глазах расплывался от нахлынувших слёз.

— А насчёт отношений… Думаю, ты уже сама догадалась, что хоть я и общался с женской половиной класса, те, кто мне нравился, — им не нравился я. Меня воспринимали больше как подружку… Только одна девушка приняла меня таким, какой я есть. Мы сидели за одной партой в выпускном классе, и она мне очень нравилась, и кажется, я ей тоже… но… я набрался смелости уже слишком поздно. Мы разъехались по разным городам учиться, — с сожалением выдохнул он. — Хотя изредка мы всё же перекидываемся сообщениями, — он слабо улыбнулся. — Мне кажется, что я упустил единственного человека, который меня принимал, а ещё я виню себя за то, что не сказал вовремя о своих чувствах.