— На мой взгляд, вы выглядите вполне здоровым.

Герхард ухмыльнулся.

— Извините, если разочаровал вас.

— Вовсе нет, — раздался мягкий, насыщенный голос, похожий на мед, нагретый солнцем. Он подумал, а она так же красива, как ее голос? — Я Алессандра ДиМарио, командир подразделения SPQ/R-561. А это, — добавила она, — Сенатор.

Он отдал честь Боло.

— Лейтенант-коммандер Герхард Лундквист, сэр, мэм, к вашим услугам.

Другой голос, явно мужской, с металлическими нотками, поприветствовал его.

— Приятно познакомиться с вами, коммандер Лундквист.

— И мне, безусловно, приятно, — сказал Герхард с неподдельным чувством. Он не только разговаривал с Боло, но и просто сиял от радости, что все еще жив. — Кстати, у меня уже готова партия образцов. Когда я услышал, что вы приближаетесь, я выскочил на улицу без них. Я могу их вынести.

— Нет необходимости, — заверила его Алессандра ДиМарио. — Просто спускайся и показывай дорогу. Мы пролезем в дыру, которую пробили в стене прошлой ночью, и последуем за тобой.

Герхард, он легкомысленно улыбнулся, спускаясь вниз, да у тебя сегодня просто счастливый день.

На что подсознание прошептало ему, Ага, разве не здорово?

Он, определенно, не собирался спорить.

— Оставайся в режиме боевого рефлекса, — сказал Джон Рапире, влезая в свой костюм для холодной погоды. — Я не ожидаю серьезных проблем, пока не утихнет снежная буря, но то, что смог сделать один терс, могут повторить другие. И я, конечно, не готов довериться Чилаили, что бы там ни говорили Бессани и остальные ученые. Я чертовски не доверяю ее клану.

— Понял, коммандер.

Джон кивнул и присоединился к научной команде, уверенный в способности Рапиры предупредить их или справиться с любыми неприятностями, которые могут угрожать с вершин скал. Их экскурсия по разрушенному исследовательскому аванпосту не заняла много времени.

У них были мощные фонарики, чтобы рассеивать снежный мрак. Эрве Синклер и доктор Иванов выступали в роли гидов, указывая на каждое уцелевшее, поврежденное или отсутствующее строение, в то время как Чилаили прокладывала тропу по глубокому снегу. Даже терса для дополнительного тепла закуталась в меха, но ее босые ступни — или когти — по-видимому, были невосприимчивы к холоду.

Бессани оставалась рядом с Джоном, безмолвный призрак, дрожащий от порывов ветра. Ее длинные темные волосы хлестали по лицу в тех местах, где пряди выбивались из-под капюшона парки. Они проделали удивительно быстрый круг, в основном из-за того, что большая часть станции, — которая и так не была большой, — просто исчезла.

Джон все время держал одну руку у личного оружия, пристегнутого к бедру, но терса не доставляла им никаких хлопот, даже не делала никаких скрытных движений. Торнадо, слава Богу, пощадил биохимическую лабораторию вместе со всем ее оборудованием и данными. Записи Бессани тоже уцелели — еще одно маленькое чудо, поскольку комната рядом с ее лабораторией была превращена в руины.

Местом встречи Джон выбрал биохимическую лабораторию, поскольку она была слишком мала, чтобы беженцы могли там укрыться. Электричество было отключено, поэтому они установили свои фонарики на шкафы и высокотехнологичное оборудование, которое временно затихло из-за отсутствия электроэнергии. В комнате было так холодно, что у них изо рта шел пар.

— Есть ли способ снова включить электричество здесь?

— Наверное, — нахмурился Эрве Синклер, — если бы мы сможем найти достаточно кабеля, чтобы дотянуть его до нашей электростанции. Мы уже копались под снегом, чтобы найти оборванные провода, пытаясь восстановить подачу электроэнергии в убежища. Боюсь, с поиском кабеля нам не очень повезло. Ремонтный склад мы тщательно прочесали, вплоть до фундамента. Нам удалось извлечь достаточное количество кабеля из поврежденных лабораторий и жилых помещений, чтобы вернуть убежища в рабочее состояние, но его недостаточно для таких маленьких и удаленных лабораторий, как эта.

Джон кивнул.

— В любом случае, эту проблему легко решить. У Рапиры есть запас силового кабеля как раз для такого рода чрезвычайных ситуаций. Отправьте бригаду на поиски оборванных концов, и мы сможем подключить вашу электростанцию за считанные минуты. — Он заговорил в свой коммуникатор. — Рапира, открой, пожалуйста, задний грузовой отсек по левому борту. Эрве Синклер подойдет с командой за силовым кабелем.

— Понял, коммандер.

Синклер, задержавшись по пути к выходу, слабо улыбнулся и кивнул в сторону коммуникатора.

— Вы не представляете, как это здорово — быть спасенным. Мы почти потеряли надежду, — сказав это, он исчез в снежном вихре. Доктор Иванов вызвался привести Элисон Коллингвуд, их биохимика, и ее техника Арни Кравица.

Как только они ушли, Джон повернулся к терсе.

— Ну, Чилаили, — тихо сказал он, — я был очень терпелив, но пришло время тебе ответить на несколько вопросов.

— Что ты хочешь знать, Джон Вейман?

Было просто жутковато слышать человеческую речь, исходящую изо рта, который даже отдаленно не был приспособлен для нее. Эффект сильно напоминал Джону дрессированных попугаев, что в данных обстоятельствах вызывало тревогу. Глубокие тени, отбрасываемые узкими лучами фонариков, только усиливали странность.

— Для начала, — он прищурился, — расскажи мне все, что ты знаешь об этом биохимическом оружии.

— Я не понимаю. Я была глубоко сбита с толку вашими словами, сказанными ранее. Пожалуйста, объясните, что такое "биохимическое оружие".

Бессани заговорила чуть быстрее, чем Джон успел ответить.

— Ты помнишь тот раз, когда мы говорили о причинах болезней, не так ли, Чилаили?

— Те крошечные живые существа, о которых ты говорила? — спросила она, повернувшись, чтобы посмотреть на Бессани. Инопланетянка наклонила голову вниз, так как Бессани была почти на целый метр ниже Терсы. — Да, я очень хорошо помню. Я пыталась научить клан тому, о чем ты говорила, чтобы эти крошечные живые существа не причиняли нам вреда. Теперь мы моем все чаще, и когда я ухаживаю за ранеными и больными, я мою пальцы и когти очень горячей водой, тщательно прокипяченной. С тех пор как мы начали это делать, стало меньше болезней.

— Я рада, Чилаили, — убежденно сказала Бессани.

— Очень рада. Биохимическое оружие — это крошечная штука, иногда живая, иногда нет, которая вызывает болезни. Такая ужасная штука, что все, кто подвергается ее воздействию, умирает. Если кто-то знает, как, он может взять то, что просто опасно, то, от чего ты можешь только сильно заболеть, и превратить это во что-то смертельно опасное.

Зрачки Терсы расширились.

— Как Те, Кто Выше, изменили нас?

По спине Джона пробежали мурашки.

— Да, Чилаили, — кивнула Бессани. — Именно так.

— Но Те, Кто Выше, никогда не давали нам ничего подобного.

— Ты уверена? — резко спросил Джон.

Терса снова обратила на него свой жуткий взгляд, заставив чужеродные тени запрыгать по стенам.

— Я главная катори, Джон Вейман. Я бы знала об этом. Мой долг — исцелять свой клан от любых болезней. Это поставило бы под угрозу весь клан, поэтому я должна была знать, — терса на мгновение заколебалась, словно пораженная внезапной мыслью. Даже Джон смог прочесть внезапную неуверенность на этом чужом лице, в этих чужих глазах.

— В чем дело, Чилаили? — мягко спросила Бессани.

— Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать лет, столько же, сколько сейчас Сулеаве. Она была убита во время охоты. Возможно, моя мать умерла до того, как у нее появилась возможность рассказать мне об этом. Но, — странный вздох сорвался с ее губ, — мать моего отца считала, что я полностью обучена. Она проводила много времени с моей матерью, помогая ей, потому что мать моей матери тоже умерла молодой, и в клане осталась только одна катори, которая лечила больных и раненых. Вот почему она думала, что моя мать приложила бы все усилия, чтобы научить меня всему, что знала сама, ведь она сама потеряла свою мать такой молодой.