Только невежды не знают, сколько полезнейших Институтов и университетских курсов по изучению психических явлений открыто во многих странах за последнее время. Только невежды не знают, сколько научных книг выдающихся ученых, например, Алекс[иса] Карреля (работавшего с Линдбергом), издано в последние годы. Итак, пусть каждая некультурная атака на познавание встречает четкий обоснованный отпор, чтобы воинствующие невежды садились в ту лужу, которую они заслуживают. Ведь Рекс Скотт, как председ[атель] Общ[ества] Псих[ических] Исследований, наверное, может назвать целый ряд ценных трудов в этом отношении. Пусть невежды будут выявлены самым ярким способом.

И мы, и Вы всегда останемся доброжелателями всех искренних познавателей. И теософы, и психические исследователи, и спиритуалисты, и физиологи, к какому бы лагерю они ни принадлежали, они являются пионерами науки грядущего. Психические явления, как основа человеческого творчества и прогресса, найдут себе заслуженное место в достижениях эволюции. Переведите все это место, и пусть каждый из Вас имеет при себе эти формулы. Приятно слышать, что Дэв[ид] Гр[ант] вернулся и, таким образом, еще один опытный и доброжелательный голос может помочь успеху дела. Что нового на фронте Кл[айд]? Необходимо думать о том, что наиболее естественным образом можно решать материальные вопросы. Ведь лишь злоумышленники могли задерживать то обычное дело, которое даже у каждого посредственного художника поставлено нормально. Каждый день ждем какую-то телеграмму об этих решениях. Были ли Вы у Чарльза Кр[эна]? Может быть, он мог бы что-либо дать как лоан, обеспеченный картинами? Но если он на это не зазвучит, то, быть может, как истинный американец он мог бы посоветовать какое-либо лицо, которое ввиду небывало вопиющих обстоятельств этого дела помогло бы своим личным участием? Ведь бывали же случаи, когда достойные и благородные люди выступали в защиту справедливости. Очень хорошо, что Вы имели заседание Комитета Защиты и Комитета Друз[ей] Музея. Только этим путем можно укреплять общественное гласное начало. Кроме того, и для реализации средств в таком обмене мнений могут появляться неожиданные возможности.

Попросите Брат[а] и Плаута прислать нам черновик аффидевита, который на всякий случай мы могли бы выполнить и удостоверить здесь. В нем следует подчеркнуть, что наши две шеры Мастер-Института находятся в совершенно таком же положении, как и все Ваши, что мы никогда не дарили и не отдавали наших шер Хоршу и они находились у него лишь на хранении как у казначея, а затем совместившего и должность президента по моему назначению. Конечно, это содержание не сложно и мы могли бы то же самое написать и здесь сами. Но юристы всегда предпочитают такие вещи выразить в чисто местно-технических выражениях, и потому пусть лучше пришлют драфт^[400], по которому мы и выполним. Озабочиваюсь этим теперь же, ибо Вы сами видите, насколько все дело растягивается, а ведь вопрос о приезде стоит в ближайшей связи и с некоторыми другими делами — с Такс-Де[партмент], и с заработком, и, главное, со здоровьем Е. И. Видимо, адвокаты все же слабо себе представляют и вопрос здоровья, и вопрос средств. Только подумать, что они уже давно говорили о приезде, а что же можно было делать в течение всего летнего времени, когда большинство в разъезде, — расходы от этого возросли бы, об остальном мы уже часто давали понять. Тревожит, какая именно причина задерживает свидание кого-либо из Вас с Баттлем. Может быть, он в отъезде или же существуют какие-то достаточные причины, чтобы не воспользоваться его мнением, — ведь его формула была одной из наиболее сильных и была очень напечатана. Ведь по меньшей мере необходимо, чтобы он был осведомлен не только из враждебного источника.

Посылаю Вам одно из моих внутренних для Совета Трэстис обращений. Может быть, у Вас его нет, а кто знает — для характеристики бывшего положения вещей. Конечно, в свое время оно было приложено к минутсам, но, может быть, и этот экземпляр пригодится для новых архивов. Полагаем, что соображения Франсис о полезности нового письма Косгрэва об адвокатах противной стороны полезны. Конечно, следовало бы это сделать с ведома Брат[а]. Какие сведения поступают от Народного из его кругов, а также от Меррита? Не кажется ли Вам странным, что последний как-то совсем замолчал? Какие именно люди бывают на собраниях у Стокса? За все время нам не приходилось слышать о его друзьях и сферах распространения. Вероятно, во время собраний Вы с ними познакомились. Удивительно, что дело Фосдика, как говорят, имеет слабое основание. Ведь человек определенно дал временную помощь делам через самого Президента. Неужели же все временно одолжившие не имеют права даже упоминать об этом долге? Итак, до октября опять получается срок для всяких накоплений. Конечно, Битва неслыханная.

Слышали, что будто бы Макдегаль по причине своих занятий по передаче мыслей на расстояние должен был выйти из Харварда и перейти в Дьюк-Университет. Если это так, то сколько повсюду грубого невежества! Все это знаки тяжкого времени, и тем более все культурные силы должны быть сплоченными.

Итак, действуйте, зная, что каждое Ваше благое действие есть вклад во всеобщее благо. Бездействие есть уже разложение. Благодарим Фосд[ика] за прекрасную статью — пусть всюду вспыхивают огни светлых исканий. Берегите друг друга, цените единение.

Сердцем и духом всегда с Вами,

Н. Р., Е. Р.

112

Н. К. Рерих — А. Н. Бенуа

24 июня 1936 г. Naggar, Kulu, Punjab, Brit[ish] India

Дорогой Александр Николаевич,

Только что прочел в «Последних Новостях»^[401] твой прекрасный фельетон, посвященный памяти Альберта Николаевича. Хочется мне через все океаны и горы послать и Тебе, и памяти Альберта Николаевича мои самые сердечные мысли. С братом Твоим исполнилось сорокалетие моего знакомства, и все это время, несмотря даже на многие общественные неурядицы, у нас с ним оставались отношения добрые, не омраченные ни одним недоразумением. Еще в прошлом году с Камиллой Альбертовной мы вспоминали Альберта Николаевича как друга всего культурного и просветительного, сумевшего донести нерасплесканным и свое прекрасное творчество, так справедливо отмеченное в Твоей статье. Большое счастье хранить память, ничем не омраченную. Вспоминаю я часто Твои сердечные слова из статьи 1916 года о том, что друзьями нам надо быть. И действительно, на пашне искусства и просвещения все идущие в одном направлении уже не враги. А чем длиннее этот общий путь, тем дружественнее должны быть сердца путников. В каждом обиходе много всяких загромождений, но именно радость об искусстве всегда является тем общим языком, который взаимно открывает сердца. Вот мы работаем в разных странах под разнообразными знаками, а в то же время путь-то этот один. Не знаю, доходили ли до Тебя мои записные листы, где мне приходилось упоминать Твое имя^[402]. Несколько раз мне приходилось писать о необходимости бережности к деятелям, незаменимым и драгоценным на путях культуры. Много разных достижений, и познаваний, и открытий, но культурный синтез все же редок. Для такого синтеза нужны уж очень многие наслоения и благожелательные впитывания. В Твоем же творчестве, в Твоих писаниях и исследованиях именно звучит настоящий синтез культуры. И вот эта подлинность действий и переживаний сейчас нужна в мире как никогда. Среди миражей и измышлений дух человеческий тоскует о подлинности, о той культуре, которая всегда будет светом истины. На этом объединяющем понятии мне и хочется послать Тебе и семье Твоей самое сердечное слово. Теперь мы здесь получаем «Последние Новости», а потому буду в состоянии следить за Твоими статьями. Слышу, как неустанно Ты работаешь; работаю и я. Шлю Тебе искренний привет.

Душевно с Тобою.

113

Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману