Теперь к делам Общества. Можем еще раз подтвердить, что во всех делах мы настаиваем на общественности и самодеятельности. Просим лишь об одном: ввиду совершенно особых текущих обстоятельств следует избежать каких-либо осложнений. В особенности же таких осложнений, которые могут выйти за пределы Общества и будут истолкованы злоумышленниками в самом превратном смысле. Во время особенно смятенных месяцев не следует давать враждебным элементам хоть какой-либо материал для злотолкований. Вы все как испытанные общественные деятели вполне понимаете, о чем я говорю. Могут быть всякие у кого-либо даже вполне справедливые соображения, но и их придется взвесить перед лицом общественности. Вы сами справедливо упоминаете о смущениях в редакциях. Значит, чьи-то глаза будут особенно проницательно направлены на все, что делается, и все, решительно все будет переоценено и перетолковано.
Если в общественных делах всегда нужна великая осмотрительность, то сейчас она необходима сторицею. Злоумышленники изобретают такие вымыслы, которые поражают своею грубостью и невежеством. Но если даже и такие грубые вымыслы находят место в разговорах и писаниях, то мы все должны твердо помнить, с какими чудовищно низкими и невежественными силами приходится встречаться.
Е. И. и я чрезвычайно ценим, что Общество находится в руках такой заботливой отзывчивой группы, как все вы. Поистине, Вы творите светлое дело, Вы чуете, насколько нигде не должно быть места не только тьме, но и потемкам. Все мы должны оставить молодому поколению наследство доброе. Если когда-то и Пушкин, и Лермонтов были убиты общественным небрежением, а Ломоносов и Менделеев не были приняты в Академию наук, то ведь такого преступного небрежения не должно быть в будущем. Потому-то каждая дума о культуре есть врата в будущее. И никому не может быть запрещено мыслить о лучшем будущем, о взаимопонимании, взаимоуважении и о правильной оценке истинных сокровищ.
Е. И. очень тронута Вашими общими пожеланиями о здоровье ее. Неудивительно, что здоровье ее в плохом состоянии сейчас — ведь каждое сердце может вместить лишь известное количество ядовитых стрел. Предательство мрачное и неслыханное потрясает сердце, направленное к высокому добротворчеству. Наверное, [если] Вы читали среди присланных моих записных листов «Великий Облик»[240], то поняли, о ком я говорю. Когда же люди научатся бережливо относиться к своим истинным ценностям? Не пора ли отставить чудовищное людоедство, доставляющее лишь радость самому сатане? Вы, только что совершившие прекрасное дело, издав «Начала» Оригена[241], верно, не раз подумали о том, сколько ужасных преследований перенес этот высочайший просветитель, подвижник Света. И посейчас мне приходилось слышать, увы, от священнослужителей о том, что Ориген еретик. Даже и написать такое кощунство страшно, а ведь оно все же произносится. По такому же предписанию были запрещены в Харбине Толстовские дни, а имя Толстого еще раз было предано презрению. Вот в какие времена мы живем. Сплотиться надо перед лицом такого потрясающего невежества.
Всякие внутренние соображения тонут во время атаки вандалов и клеветников. А ведь будущее спешит, и прекрасно это будущее — лишь бы дотерпеть в дружном единении. Просим Вас всех об этом и шлем Вам наши лучшие сердечные пожелания.
Письмо это придет уже после Светлого Христова Праздника. Христос Воскресе — во всем глубочайшем значении этих двух великих слов заповедано человечеству воскресение духа и светлое обновление Бытия. Станем крепко со всем мужеством и непобедимостью.
В мыслях и в духе мы оба всегда с Вами, со всеми.
59
Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману
3–5 апреля 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]
№ 52
Родные наши З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис], отправили вчера Вам письма, как вслед за ними — Ваша почта от 17 и 18 марта. Спешим сегодня же послать вдогонку:
1. Вполне понимаем желание наших адвокатов не откладывать дело, особенно же если у них собраны о шерах такие веские данные. Ведь если отлагать дело на дальние сроки, оно может постепенно раствориться и всем надоесть, и сами адвокаты могут потерять свой энтузиазм, а без этого огня никакие факты недействительны. Не забудем, какая двигательная сила с той стороны — именно ненависть и злоба, которые могут быть преодолены лишь еще большим горящим, светлым энтузиазмом.
2. Полагаем, что для Клайд полезнее побыть партнером, нежели рисковать своим отдельным делом. Ведь ей нужно присмотреться и приучиться, так как это вообще первый опыт в ее жизни в этом направлении и, как все, требует чисто технических знаний.
3. Хороши сведения, полученные Вами из Бостона, именно так и нужно проявлять несломимую жизненность. Будем Вам постепенно высылать и те материалы, которые имеются для этой выставки у нас. Надеемся, что Морис больше не положит в витрину бывший там материал, но сохранит его как заведующий Музеем. Такой материал тоже пригоден для Бостона, конечно, за исключением китайского паспорта, который вообще более не нужно выставлять, а хранить его как очень нужный документ. Пересмотрите все, что у Вас есть касаемо экспедиции, и храните это в верном месте в одной папке.
4. Мы глубоко возмущаемся письмом Флейшера касательно «А[гни] Й[ога] [Публикейшнс]». Отвечая ему, всегда советуйтесь с адвокатами, ибо очевидно, что его наскоки делаются с какой-то темной целью. Мы уже писали пожелания, чтобы Ф. Ст[окс] принял председательство в этом издательстве, и вообще надеемся, что он возьмет в свои руки и к своему сердцу это дело. В Америке оно должно быть американским, такой человек, как Ф. Ст[окс], может быть защитником от всяких поползновений темных, которые, несомненно, будут. Ведь для сатанистов светлое дело как бревно в глазу.
5. Прекрасное, достойное письмо написал Д. Фосд[ик] Ф. Ст[оксу]. Побольше бы таких работников и таких честных голосов за правду. Приветствовали бы и его участие в Комитете «А[гни] Й[ога] [Публикейшнс]». Все избрания всегда утверждались нами, чему имеются явные доказательства в минутсах «А[гни] Й[ога] [Публикейшнс]», которые, наверное, имеются в сданных вам делах.
Характерно, что Флейшер был одним из самых последних добавлений к этому Комитету. Ведь все права остаются за Е. И., кроме того, сам Леви не может единолично распоряжаться, так как Комитет есть коллегиальное Учреждение, в котором, кроме голосов американских, всегда действовали и голоса отсюда. Доказательством тому являются все минутсы, присылавшиеся сюда, и также минутсы отсюда. Вы все знаете, что утверждение всех назначений и порядка изданий шло отсюда.
6. Нужно очень осмотрительно поступить, предъявляя иск о том, что они платят за лекции из сумм, получаемых в виде такс-экземпшен[242]. Хорошо, что этому есть прямые доказательства, но иначе Леви может показать, что за лекции они платят из каких-то специальных пожертвований.
7. Милликан был Указан, и, конечно, его интерес к философии имеет большое значение, ибо злоумышленники всегда могут броситься на эту сторону. Милликан мог бы вести и дело Амр[иды] и Д. Фосд[ика], ибо все эти дела переплетены с делом Музея.
5. IV. Сейчас получена Ваша телеграмма о высылке минутсов, репортов и писем от трио за [19]35 год. Все минутсы до самых последних включительно высланы уже две недели тому назад. За 1935 год репортов не было, письма Леви, а также и тех за 1935 год в оригиналах вышлем со следующей воздушной почтой. Очень интересуемся, когда видали Баттля, о чем мы уже несколько раз поминали. Его мнение важно во всех отношениях. Помните его высокие отзывы об имени, также помните, что он давал многие советы по началу реорганизации, об этом прочтете в уже посланных дневниках и репортах. Кроме того, Баттль хорошо знает Эрнста, так что и с этой стороны контакт с Баттлем чрезвычайно важен. Впрочем, вероятно, Вы уже его повидали. Если бы решение по делу было мало удовлетворительно, то не считают ли нужным адвокаты кроме обычной апелляции вчинить Леви иск от каждого из Вас в отдельности за причинение профессиональных убытков, за подрыв професс[ионального] имени и за порочение професс[ионального] труда? Ведь такие иски могут быть очень большими, ибо повреждение професс[ионального] имени влечет за собою большие убытки. Во всяком случае, ясно, что происходящие фазы дела являются лишь частичными, а не решающими. Ведь по каждому пункту адвокаты могут вновь атаковывать. Кроме же того, совершенно ясно, как мы уже писали, что все дело о присвоении шер документально говорит за нашу правоту.
