2. IV. Вспоминаем, как некий член Амер[иканского] легиона писал доносы на Учреждения. Не происходит ли и сейчас нечто подобное? Ведь злоумышленники будут натравливать и прямо и косвенно всех, чьи имена остались в их рекордах. Ведь Вы помните, насколько они собирали от всех всякие имена и всякие эвиденс^[236], а теперь они могут в обратном порядке пользоваться всем этим. Но, по счастью, во всем печатном материале учреждений имеется множество всяких имен и среди них много значительных. Ведь не могут же эти люди, подобно нинкомпупу, так же легко отказаться от своих же ясно выраженных мнений и пожеланий. В конце концов, что же такое произошло за прошлый год, что бы могло изменить чье-либо мнение? Этот вопрос даже с чисто гуманитарно-психологической точки зрения нас всех очень интересует. Какие же такие измышления и наветы должны были быть пущены в обращение, чтобы могли появиться такие чудовищные заглавия, как «Манджуко спай»?! Во всех имеющихся документах подчеркивается наша культурная деятельность, культурно-экономическая забота и кооперативные построения. Всюду, где мы были или куда проникали наши книги, основывались Общества, Содружества, кооперативы и решительно нигде нельзя указывать, чтобы нас сопровождало нечто политическое. Необходимо, чтобы все друзья четко запомнили эти обстоятельства. Бумагу от Яп[онского] Минист[ерства], письмо Монг[ольского] Князя, бывшее в газете, письмо яп[онского] посла к Уолл[есу] — все это друзья могут знать и должны навсегда усвоить, что деятельность наша является исключительно культурною и провозвестием доброжелательства. Неужели же некоторые люди впадают в такое скотское состояние, что даже мысль о доброжелательстве повергает их в злобное неистовство? Как мы уже и говорили, все эти обстоятельства далеко выходят за пределы личности и оказываются чисто культурными заданиями. Если сейчас не только древнейшие коптские церкви разрушаются, но даже Красный Крест многих государств уничтожается бомбами аэропланов, то все это показывает, насколько человечество одичало и озверело, и ему и денно и нощно [нужно] твердить о Культуре.

Письмо Р. Тагора Н. К. Рериху от 22 сентября 1936 г.

Не будем думать, что наш случай единичный; сейчас в Индии, к нашему прискорбию, нечто подобное произошло с Тагором. Он отдал все, что имел, культурному Учреждению, посвятил ему все свое дарование и весь свой личный труд, а сейчас какие-то индивидуумы в оскорбительной форме выступили против него. И сделали они это постыдное выступление, когда он для собирания средств для Шантиникетана^[237] сам выступал на сцене и обращался за культурною помощью. Когда мы читали его скорбный ответ на оскорбления, то нельзя было удержаться от слез, видя, как болит его великое и без того уже натруженное сердце. Вот в какие времена мы живем! Именно Царство тьмы! Возьмем ли мы и постыдного налога^[238]. Казалось бы, всем ясно, что в основе его лежит постыдный злоумышленный донос, но об этом не говорят. Наоборот, стремятся намекнуть о каком-то фроде^[239], игнорируя всю экспедицию, все ее культурные задания и результаты. Люди говорят лишь о сатанинском золоте, но о культурных трудах они молчат и, может быть, способны назвать культурный труд фродом. Три тысячи произведений, десять книг, в которых выражены все руководящие мысли на благо человечества, накопления всей жизни вычеркиваются, и в противовес всего ставится вложенный в дело капитал, ибо Вы помните, что первоначально капитал лишь был вложен в дело в предположении выгодного возврата. И лишь потом вопрос Хорнера вынудил заговорить о частичном пожертвовании. Все это Вы знаете, но сердце не может молчать перед проявлением звериного преклонения только перед золотом. Вы трудитесь всю жизнь для просвещения, а Вас по самодурству и самовольству хотят выбросить на улицу, обобрать все Ваши труды. Ужасно подумать! Но есть же где-то справедливость! И суды должны быть основаны на человеческом праве, на истинных ценностях. Видно, по состоянию человечества все должно совершаться Путями Неисповедимыми. Так и сейчас! Будьте едины, в этом непобедимость.

58

Н. К. Рерих — Ф. А. Буцену

2 апреля 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Федор Антонович,

Мы были чрезвычайно обрадованы Вашим письмом, только что полученным, которое пришло вместе с прекрасно изданной третьей частью «М[ира] О[гненного]». Радовались мы слышать, что издательство вообще наладилось кооперативно и, Бог даст, принесет свои прекрасные плоды. Пишу это не только Вам, но и для всех друзей, ибо и радость, и забота, и печаль — все должно быть общее. А на ниве культуры такая общность особенно необходима, ибо ничто так не топчется опустошителями, как нива культуры.

По всей истории человечества можно замечать какой-то садизм в отношении всяких культурных проявлений. Темные силы находят какое-то особо мерзкое наслаждение в разрушении, клевете и во всяком поношении всего культурного. Значит, силы Света должны быть особенно зорки и предусмотрительны на своем бессменном священном дозоре.

Радовались мы слышать, что Вы будете близки издательскому кооперативу. При Вашей общей любви к просвещению и к книге можно быть уверенным, как любовно пойдет это дело, к которому Вы все приложите Вашу общую заботу.

Постоянно приходится слышать какие-то жалобы о том, что кто-то не знал, где ему купить ту или иную книгу. Конечно, в этом сказывается и ненаходчивость, и неустремленность самого покупателя, но повинны также и книготорговцы, так часто небрегущие своим делом. Потому необходимо хорошо поставить дело осведомления. Конечно, газеты могут быть полезны в этом, но, кроме того, необходимо иметь сношение с книжными торговлями за границей. При этом, конечно, нужно иметь в виду, что некоторые книготорговли никогда не платят за проданные книги. Такое обстоятельство мы уже не раз ощутили. Особенно много пропало у нас за Поволоцким в Париже. Говорю это только для предосторожности.

Теперь очень серьезно попрошу Вас всех о следующем. Вы упоминаете о смущении, происходящем в некоторых редакциях. Мы не удивляемся этому, ибо ехидны клеветы ползают неутомимо. За последнее время в Америке в газетах появились настолько яро клеветнические заметки, что я при всем моем миролюбии вынужден был предложить моим адвокатам вчинять иски за клевету. В настоящее время оба моих адвоката заняты собиранием фактов для судопроизводства. Поэтому очень прошу Вас и всех друзей: если бы Вы услышали какие-либо либо клеветнические суждения с ссылками на американские или какие-либо другие газеты или иные источники, сообщить мне об этом. Если эти сообщения могут быть усилены вырезками из соответственных газет или другими документальными данными, то не откажите прислать мне такие материалы в двух экземплярах. Только что один наш корреспондент прислал такое вполне деловито обставленное сообщение, и я знаю, что наши американские адвокаты будут весьма признательны за такую защиту правды. Мне приходилось встречаться и с такими обстоятельствами, когда из самых лучших намерений, не желая обеспокоить, друзья не сообщали о поразительных обстоятельствах. Но мы всегда просили не оберегать нас таким способом — всегда лучше и нужнее знать всю действительность. В Америке друзья музея называют свою защиту крестовым походом за культуру. Так оно и есть, ведь личный элемент превращается в общественный. Клеветники бросают в меня свои ядовитые снаряды, как по головному кораблю, но в сущности они хотят действовать вообще против всех культурных и светлых проявлений. Вы уже знаете, какой год переживает Земля. Потому по завету апостола Павла встанем за правду с оружием Света и в правой, и в левой руке. Заранее благодарю Вас всех за спрошенные мною сообщения. Ведь, в конце концов, мы даже не знаем первоисточника темных попыток. Конечно, мы знаем, что это не что иное, как сатанинская ложа, но какие у нее ответвления, иногда уследить чрезвычайно трудно.