Вчера Сказано: «Жить — действовать, проявлять жизненность»^[562]. Действительно, только к действию и жизненности соберутся и новые друзья и оживут многие старые. Не упустите новые возможности. Многие возможности часто по своему внешнему виду не отвечают своему большому значению. Будьте внимательны. По каким причинам трио теперь откладывает слушание дела? Весьма интересно, что именно их к этому побуждает. Ведь их причины не могут совпадать с нашими общими с Вами причинами. Нельзя ли обнаружить, нет ли у них каких-либо подкопов под Музей? Вероятно, они уже забыли все пророчества об Амосе и его значении для еврейского народа? Хорошо, что и Морис тоже в Нью-Йорке, и потому он еще более усилит надзор именно за Музеем. Ведь несомненно, что трио неусыпно что-то варит на своей кухне. И чад может донестись до Вас через Уильяма и Мари. А может быть, и какие-то совсем необычные неожиданные встречи откроют замыслы? Чем больше встреч, тем лучше. Заглохший крестовый поход за Культуру с новым сезоном должен опять обновиться. Сказано: «Нужно показывать деятельность — этого враги наиболее боятся»^[563]. И психическая энергия развивается легче всего именно в действии. Об отложении уже знали. Многое знаем наперед. Но в письмах о многом нельзя говорить. Трудно рассчитать, чтобы письмо дошло вовремя.

Итак, родные, преисполнимся нового мужества. Никакие опасности при единении и доверии не страшны. Все творится так, как нужно. Берегите друг друга и верных друзей, кот[орым] шлем сердечные приветы. Обнимаем Вас.

Сердцем и духом с Вами,

Н., Е. Р.

194

Н. К. Рерих — Дж. Фосдику*

19 октября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой г-н Фосдик!

Большое спасибо за Ваше доброе письмо от 8 сентября и сердечный дар — 10 долларов, который также был получен. Как Вы и хотели, эти деньги пойдут на репринты, почтовые карточки и т. д. С этой целью они были переданы в Гималайское Рериховское общество.

Вторая Ваша статья «Психическая энергия» только что появилась в «Scholar», и бесплатный экземпляр выпуска с оттисками будет выслан, как только его получим.

Нам также дорого услышать о Вашем сердечном сотрудничестве в крестовом походе за Культуру в Нью-Йорке, который, несомненно, с началом нового сезона возродится в полную силу. Надеемся, что Рериховское общество уже инкорпорировано, и такое выражение общественного мнения является наиболее ценным.

Пожалуйста, передайте наши сердечные пожелания г-же Фосдик и Вашему брату.

Искренне Ваш.

195

Е. И. Рерих, Н. К. Рерих — М. Лихтману

23 октября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной М[орис], пожалуйста, перешлите все части книги «Аум» Гартнеру для перевода. Очень важно не задержаться с этим переводом, а кроме того, если Гартнер уже перевел многое из остальных книг, то и в этой основной характер перевода должен быть единообразен, ведь, кроме того, и Е. И. здесь, и Фр[ансис] в Нью-Йорке просмотрят. В каком положении осталось дело с Адрианом? Наверное, Вы имеете от Кл[айд] с места какие-то новые сведения. Странно то, что Адриан не подписал условие, хотя оно и было составлено его же адвокатом, а предложил Вам это сделать ранее него. Получилось нечто странное: Ваши подписи находятся у него, а Вы, в свою очередь, ничего не имеете. Кроме того, как я уже писал Вам, некоторые пункты должны быть обусловлены. Так, например, нельзя говорить просто о долларах на четыре года вперед, когда, чего Боже упаси, стоимость их может совершенно за это время измениться. Помните феерическое падение германской марки. Кроме того, картины могут быть выдаваемы лишь пропорционально с получаемыми деньгами. Все печальные прецеденты заставляют очень обдуманно действовать. Кроме того, действительно ли это условие даже и в сроке, ибо в нем поминается ближайший декабрь?

Каковы планы Клайд об устройстве задуманного ею культурного очага? Ведь такие благие начинания нельзя осуществлять в самой середине сезона. Конечно, наверное, Вы теперь имеете более точные сведения и об Адриане, и о планах Кл[айд]. Надеемся, что теперь Ваше здоровье наладилось. Очень тревожимся как за судьбу архивов, так и за открытие Школы. Удалось ли составить хотя бы маленький Совет преподавателей, на который можно бы опереться в случае каких-либо новых нападений? Ведь против таких закоренелых злоумышленников нужно призвать к действию все полезные элементы. Шлем Вам все наши лучшие мысли. Храните Музей и все документы.

Сердцем и духом с Вами,

Е. и Н. Р.

196

Е. И. Рерих, Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

23 окт[ября] 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 111

Родные Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Получились письма с «Гинденбургом» от Зины 8-го и от Франсис 9 окт[ября]. Жаль, что такая скорая возможность уже прекратилась на зимнее время. Получилась также Ваша телеграмма с вопросом, следует ли принимать дальнейшее замедление со стороны оппонентов. Вы уже получили наш ответ, что принимать их промедление более не следует. Вообще, промедление (дрэггинг^[564]) не заключается лишь в откладывании самого дела, под этим прежде всего предполагается затяжной процесс самого судоговорения и разбора. Такой процесс всегда дает возможность адвокатам в случае, если они увидят успешность противника, найти возможность протянуть, пока они сами озаботятся новыми удачными соображениями. Очень нас тревожит обстоятельство, о котором мы писали уже много раз, а Е. И. писала даже еще до моего приезда в Индию. Ввиду того что злоумышленники не останавливаются ни перед чем, они могут даже в ночное время взломать замки или подобрать ключи и вытащить у Вас какие-либо ценные документы и всякие бумаги, особенно же о времени основания Учреждений. Беззастенчивые узурпаторы могут или сами, или через подосланных людей вытащить нужные документы. Совет был Дан уже многократно о том, чтобы документы хранились не только в порядке, но именно в надежном месте. Представьте себе на минуту, что злоумышленники посредством каких-то своих клевретов вытащат из Ваших файл[сов] все нужные документы, которые являлись бы неоспоримыми доказательствами Ваших прав. Если даже Вы и будете помнить о том, что нечто очень важное пропало, то такое Ваше голословное показание вряд ли будет принято во внимание. Не нужно ли сделать списки в присутствии хотя бы двух достоверных свидетелей? А впрочем, еще лучше перенести все документы в надежное место. И помещения Школы и «Пресса», к сожалению, уже не могут считаться надежными местами. Вы уже удостоверились, как летом злоумышленники переменили замки, ворвались в помещение и желали все исковеркать. Повелительно необходимо охранить документы, бумаги учреждений, переписку от возможности кражи. Весь этот год такое обстоятельство тревожит нас, и такая степень беспокойства не может быть без основания. Знаем, что Вы принимаете все меры к ограждению архивов. Морис всегда говорил, что у него архив в полном порядке, и это доставляло мне большую радость. Помните, еще из Монголии в начале июня 1935 года послал Вам статью «Архивы»^[565]. Теперь же, когда Вы многократно убедились в полной беспринципности злоумышленников, то можно ожидать самых злейших подкопов и под архивы. А ведь именно эти документальные доказательства являются Вашим крепчайшим щитом. Если злоумышленники их похитят, то чем же можно доказать, что подобные документы существовали? Не дай Бог, чтобы что-нибудь случилось и в этом отношении. Но все же хотя бы и все было в порядке, проверьте все бумаги еще раз. Недаром так тревожно об этом обстоятельстве.