28 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родная Радночка,

«Кокс и Кинг», Карачи, известил нас, что два ящика (один с четырьмя картинами, другой с рамами) должны прибыть в Нью-Йорк 3 ноября на америк[анском] пароходе «Президент Ван Бюрен». Конечно, это предполагаемое число, ибо пароход «Монтгомери» с книгами Юрию должен был прибыть 22-го, а прибывает 27-го с[его] м[есяца]. Все документы о двух ящиках «Кокс и Кинг» высылают возд[ушной] почтой на имя Корбетта. Пусть он твердо знает, что ящик с картинами для Флор[ентины], а меньший ящик с рамами на имя Инг[еборг] Фричи, — так на ящиках и написано. Таким образом, вещи, прибывшие парселями, можно вставить в рамы и застеклить и только потом показать Флор[ентине]. Полагаем, что из 66 вещей с легкостью можно выбрать на двадцать тысяч для обеспечения десяти тысяч. Конечно, Вы сделаете все лучшее — в этом мы уверены.

Ваше сердечное письмо глубоко трогательно. Именно таким несломимым пониманием сущности вещей и можно продвигаться. Всюду появляются новые обстоятельства. Сатанинские действия злоумышленников лишь доказывают, что они являются действительными доверенными самого сатаны — до такой степени они стараются затемнить все возможности текущего замечательного года. Радуемся единению Вас четверых, ибо только этим путем можно мыслить о победе.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

181

Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — М. Лихтману, К. Гартнер и Д. Кербер

[Август — сентябрь 1936 г.] [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Наши славные Морис, Клайд и Дорис, надеемся, что это письмо еще застанет Вас в Белых горах. Радостно было получить Ваши милые письма и с цветочками, и со снимками Ваших трогательных алтарей. Рады были видеть, что и параграфы из «Аум» уже переводятся. Видя, как прекрасно г-н Гартнер переводит, мы перешлем ему весь манускрипт «Аума», как только эта книга будет закончена, что произойдет, вероятно, скоро. Латвийское Общество ожидает получения манускрипта, чтобы спешным порядком печатать его. Они очень чувствуют всякую необходимость спешности. Впрочем, и каждый читающий газеты видит, что происходит.

Очень ценно видеть, что Клайд постоянно думает о планах будущей своей галереи. Конечно, после основания галереи создадутся и сношения с разными странами. Для этого прежде всего нужно иметь вполне добросовестных корреспондентов в разных центрах, а это может образовываться лишь постепенно, когда имя самой галереи тоже будет импонировать. Так, например, из Китая всегда можно иметь множество местных поделок, но следует иметь в виду, что именно в Китае необычайно развиты новейшие подделки. Таким образом, местный корреспондент должен быть не только добросовестным человеком, но и понимать хотя бы некоторый толк в самих вещах. Кроме того, нужно уметь и покупать на местах. Так, например, в китайских магазинах запрашива[ют] большие цены, а затем оказывается, что можно предлагать за эти вещи одну треть или даже четверть. Само собою разумеется, что действовать через местные правительства ввиду их постоянных смен совершенно невозможно. К тому же правительство может поручать это дело своим консулам, а Вы, увы, сами знаете об их свойствах. Но, во всяком случае, предположения Клайд имеют полное основание и всякие такие отношения постепенно могут налаживаться. Для начала же создайте и среди местных художников друзей. Если по каким-либо недоразумениям местные художники вообразят, что галерея будет лишь для иностранного импорта, они, наверное, отнесутся недоброжелательно, а творить врагов не следует. Кроме того, действительно положение начинающих художников бывает так тяжко, что к ним следует отнестись со всевозможною сердечностью.

Наверное, найдется какая-то группа молодежи, которая присоединит молодой сердечный энтузиазм к этому очагу культуры. А молодые сердца имеются. Вот мы только что получили диссертацию Пэлеана, за которую он сделан доктором философии. Очень трогательно было видеть, с каким вниманием и тщательностью он изучал предмет своего труда, и таким образом получилось ценное исследование. А ведь таких устремленных молодых людей всюду немало, и именно для них такие культурные очаги являются благодетельными маяками, к которым они соберутся. Главное, собирайте НОВЫХ и молодых. Будьте близки школам. Найдите туда доступ в виде отдельных лекций или отдельных выставок, сопровожденных беседами. Помните наши мотто, данные Мастер-Институту и «Корона Мунди»^[547]. Все эти годы лишь подтвердили, насколько несменно нужны эти заветы культурных ценностей и красоты. Хотя заветы о красоте не новы, но даже в лучших духовных и философск[их] организациях они начинают применяться лишь сейчас. Сколько времени должно было пройти в цементировании пространства, чтобы это простое явное соображение заняло место, ему предсужденное, — место реального двигателя! В разных странах, например в Эстонии, в Латвии, в Литве, — всюду вдруг вспомнили о ценности молодых и красоты. Именно сейчас мы получаем доказательства этих устремлений. Получаются письма о необходимости создания домов Культуры и центров искусства как очагов для собирания вокруг них молодежи, тут же присылаются «Воззвания к Женщинам», которые могли бы более всего способствовать идее таких добрых собирательных очагов. Для всего этого ведь не нужны особо огромные средства. Каждый мирный очаг создается как малое плодотворное се[мя], лишь бы только жизнеспособность этого семени была бы доброкачественной и растущей.

Как замечательно, что г-н Гартнер знает языки! Ведь это тоже одно из самых необходимых объединительных средств. Кроме того, мы видим, что некоторые языки как-то предсужденно распространяются, и в этом тоже предуказывается сотрудничество некоторых наций. Будем очень внимательно следить за всеми растущими сочетаниями и обстоятельствами. Невежды могут пренебречь самыми ценными данными, но мыслящие устремленные люди будут неутомимо собирать, как целебные цветы на весеннем лугу, все полезное. Всегда будем рады слышать о применении задуманных планов.

Шлем Вам, всем нашим близким, лучшие мысли и сердечные пожелания. Сердцем и духом всегда с Вами,

Н. и Е. Р.

182

Е. И. Рерих, Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман

[Сентябрь 1936 г.] [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Родная наша Радночка, спасибо Вам за все Ваши хлопоты с Флор[ентиной]. Сделаем все так, как лучше. Надеемся, что Флор[ентина] понимает, какие трудности нужно преодолеть при отправках. Ведь только ее адвокатше, вероятно, совсем недопустимо представить себе, что консула здесь нет, что парсели посылаются только до известного размера и веса, а при получении пароходных ящиков у Вас на месте могут возникнуть всякие нежданные трудности. Мы послали Флор[ентине] телеграмму, благодарили ее за аванс и сказали, что пошлем для выбора ее вещи разных размеров. Конечно, пошлем разными посылками и на разные адреса. Если первый пароходный ящик дойдет благополучно, то можно будет послать и втор[ой] ящик тем же порядком. Невозможно рисковать единовременною ценною посылкою нескольких ящиков. Сперва, кроме двух парселей, посылаем ящик с двумя большими и двумя немного меньшими. Две больших, больше размером Хиссовской и Палмеровской, картины, а средние — б´ольшие размерами, нежели находящаяся у Флор[ентины]. Кроме того, оба парселя (в общем 64, из них две — подарок Флор[ентине] и Стоксу) представляют большое тональное и экспедиционное разнообразие, давая возможность широкого выбора. Впрочем, одни две большие картины уже превышают сумму, но, принимая во внимание дружеские отношения, предлагаем ей самой отобрать. Повторяю, что, когда ящик с большими вещами дойдет благополучно и Вы нас об этом известите, мы пошлем еще двадцать вещей таким же порядком, которые уже могут пригодиться и для Адриановой комбинации. Во всяком случае, выбор большой.