На днях окончится «Аум» — и мы пошлем Вам конец манускрипта и рисунок обложки. Обложку нужно сделать синюю, как на латв[ийской] «Агни Йоге»^[535], а для переплетенных экз[емпляров] по прилагаемому образцу. При случае передайте Пильскому мой сердечный привет. На днях Сергей Горный в очень добром письме поминал его.

Родные наши, творите друзей, находите молодые звучащие сердца. Широко сейте зерна добра, красоты, культуры. Скажите привет Пранде. От многих бывших учеников нашей Школы я получал сердечные приветы, в которых звучала истина, что «Добро не ржавеет». Е. И. просматривает манускрипт первого тома «Т[айной] Докт[рины]» и шлет Вам всем, нашим родным и верным сотрудникам, свои лучшие мысли.

Сердцем и духом с Вами.

172

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман

18 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Родная Радночка,

Посылаем при сем копию письма к «Кокс и Кинг», Карачи, по поводу отправки двух ящиков: один с четырьмя вещами, а другой, с 70 рамками, из которых 6 лишних пока сохраните на будущее. Также прилагаем лишнюю удостоверенную бумагу об оригинальности вещей и копию счета за рамки, буде сия потребуется, а также копию конс[ульского] инвойса^[536], как оно представлено в Карачи. Все оригиналы документов пойдут от «Кокс и Кинг» из Карачи уже на имя Корбетта, которого следует об этом предупредить. Надеемся, что посылка и этим способом дойдет благополучно. Конечно, посылка парселем куда удобнее, и многие именно любят вещи небольшого размера. Но если подчеркивалось о разных размерах, то приходится ответить и на такой запрос. Конечно, после выбора вещей остальные останутся для Адриана. Трудно предсказать, когда именно дойдут эти ящики. Судя по книгам Юрия, наверное, потребуется около двух месяцев. Ведь пароход с книгами Юрия вышел 19 авг[уста], а в Карачи прибывает 22 сент[ября], а затем потребуется не менее месяца на поезд, мотор и прочие перевозки и переноски. В случае же отправки от нас нужно иметь в виду, что иногда целый ряд дней груз может пролежать в Карачи в ожидании подходящего парохода. Все это нужно знать тем, кто трудно соображается с расстояниями. Жаль, что между прибытием вещей, посланных двумя парселями, и рамками для них получится такой большой пробел. Во всяком случае, без рам показывать посланных парселем вещей никак нельзя. Они должны быть в рамах и под стеклами. Ведь нужно иметь в виду не только знатоков, но и людей, мало знакомых с искусством. Потому-то мы и думали, что дешевые рамки можно сделать на месте, но никак не предполагали, что такая маленькая рамка из простого дерева может стоить три доллара. Очевидно, за это время цены очень возросли, ибо в свое время мне делали небольшие рамки по одному доллару. Мы полагали, что заказ на целый ряд рамок ОДНОГО размера должен повлиять к удешевлению. Впрочем, парсели идут на имя Кат[рин], и потому этот пробел до получения рам, может быть, не будет чрезмерно тревожащим. Еще раз спасибо за сильную статью в «Свете» о Часовне — это исторический документ. Шлем Вам к боевому времени самые бодрые мысли — Вы видите, во что выливаются мировые события. Храните единение — сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

173

Н. К. Рерих — А. М. Асееву

19 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Дорогой Александр Михайлович,

Пишу Вам коротенько, чтобы сказать, что Е. И. несколько задержит свое ответное Вам письмо, ибо сейчас она спешно занята просмотром манускрипта «Т[айной] Доктрины», которая будет печататься в Риге. Конечно, это сведение исключительно только для Вас одного, ибо всякое преждевременное оповещение могло бы вызвать ненужные осложнения. Ведь с А. А. К. нужно быть чрезвычайно осторожными, и до сих пор, несмотря на хорошие письма от Писаревой, нам все же неизвестно теперешнее отношение А. А. K. Понимаем, насколько и Вам приходится быть осторожным с этою группою. Выходит, что с нашей стороны должна быть полнейшая дружественность, а что касается до них, то все же мы не имеем никаких данных в доброкачественном отношении. Не пишу подробнее, ибо Вы сами отлично эту ситуацию понимаете. В последнем своем письме Писарева сообщает о каком-то нашем «оккультном центре в Шанхае», о котором она будто бы получила сведение от Вас. Она меня спрашивает как бы рекомендацию этого центра, но мне вообще неизвестно, о чем именно идет речь. К тому же сейчас так много всевозможных мелких подразделений, именующих себя «оккультными», что приходится быть с такими обстоятельствами чрезвычайно осторожным. Правда, в наше Харбинское содружество входят несколько хороших членов Теос[офского] Общ[ества] — например, Туркина и Варфоломеева, но они и без того имеют корреспонденцию с А. А. К. и весьма мужественно дают ей понять, в чем она заблуждается. Конечно, будет весьма хорошо, если Писарева даст в журнал одну свою статью, — этим с нашей стороны будет выяснен и покончен вопрос о доброжелательстве. Также Писарева прислала нам копию обращения А. А. К. об объединении под ее главенством для служения России. Вы знаете, что я беспрерывно всегда призывал культурные элементы к служению и на оборону Родины. Потому для меня такая мысль о служении никакой новости не представила. Теперь все об этом говорят, а было время, когда за одно такое пожелание мы подвергались злостным нападкам. Ведь было время, когда, странно сказать, А. А. К. и Васька Иванов говорили почти одним и тем же языком о некоторых предметах. Впрочем, и это Вам тоже хорошо знакомо. Посылаю Вам статью из газеты «Свет» о кощунстве в часовне. Ведь это уже оказывается не обычным невежественным кощунством, но каким-то злобно воинствующим сионизмом. Вот с какими безобразными выходками тьмы приходится встречаться.

Беспокоимся, не имея вестей от Вашей сестры. Получен ли в сохранности Вами портрет Е. И.? Шлем Вам наш общий самый сердечный привет.

Сердцем и духом с Вами.

«Кощунство», «Свет», 13 авг[уста] [19]36 г.

«Нов[ая] Ру[сская] Заря», «[Открытые] Врата»^[537].

174

Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

20 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 102

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис], получились письма Зин[очки] и М[ориса] от 27 по 31 авг[уста]. Это письмо застанет Вас уже в разгаре действий рефери. Насколько возможно откладывайте и затягивайте, ибо подойдут новые обстоятельства. Впрочем, об этом мы Вам уже писали, и, конечно, Вы понимаете, почему это так важно. А кроме всего прочего, удастся начать новый сезон Школы и «Пресса», создать Советы при том и другом и тем еще более подчеркнуть общественное начало. Также подоспеет и основание нового Общества, может быть, найдется для него и помещение, и таким порядком еще раз выразится общественное мнение. Ведь и для реф[ери] очень важно выражение общественного мнения и нерушимость культурной деятельности. Потому мы так настаивали с самого начала на всяких обществах, комитетах и на всех выявлениях общественного мнения. Нужно всегда быть во всеоружии. Ведь Вы помните, что злоумышленники, когда начали приводить в исполнение свой адский умысел, они прежде всего начали изгонять всякую общественность. Все Вы помните, как они изгнали группы Спинозы и всякие прочие начинания. Они спешили изъять лишних для них свидетелей. Также Вам надлежит припомнить, когда именно Вам и вместе, и порознь подсовывались для подписи какие-то неведомые бумаги, не давая даже времени прочесть их. Обо всех таких проделках злоумышленников Вы все должны извести[ть] всех адвокатов. Мало ли какие бумаги Вам подсовывались! Вспоминаем, как в фильме «Три мушкетера» лукавый кардинал подсовывал королеве ложный документ, чтобы получить ее подпись, которую он хотел использовать во вред королевы. В фильме было показано, как документ был отделен черной лентой от места, где должна была появиться подпись, а затем оказалось, что подпись была вовсе не под этим никому не нужным документом, а на другом листе, в который кардинал и вписал все, что ему было угодно. Мало ли какие злоумышления бывают. Если бы Морис припомнил, что он уже летом в 1935 году, не читая, должен был подписать какую-то бумагу о картинах «Пэнтингс Корпорэшен», то пусть он ознакомит со всеми подробностями этого акта и Миллера, и Брата. Может быть, они найдут нужным осведомить и публишеров. Ведь это дело огромной важности. Вообще, во всех тех случаях, когда Вас принуждали нечто подписывать, Вы, конечно, и покажите, что такая Ваша подпись была исторгнута насильственно и давалась Вами лишь по полному доверию. Но теперь, когда Вы убедились в преступном злоупотреблении Вашим доверием, Вы не можете считать таким порядком полученные Ваши подписи действительными. Таким образом, преступник и вор будет еще раз обнаружен со всеми его многолетними злоумышлениями. И пособницы его тоже получат достойное наименование.