Зная, что Вы иногда бываете в Белграде, очень прошу Вас справиться в Управлении Белградского музея, как именно выставлены мои картины, находящиеся в этом музее. В личных сношениях с незабвенным для меня покойным королем Александром был установлен для картин этих, по примеру некоторых других музеев, отдельный зал. Было бы желательно для нашего архива иметь хотя бы маленький снимок с этого помещения. У нас была фотография отдельного зала в Историческом музее под директорством проф[ессора] Петковича, но затем мы слышали, что картины эти перенесены были в новый музей, для помещения которого, если не ошибаюсь, был пожалован один из дворцов покойного короля Александра^[526].

К сожалению, о новом размещении картин и каталоге музея мы сведения не имеем. Вполне понимаю, что без моего доверительного письма Вам, может быть, не удастся получить желательные для нас сведения. Потому надеюсь, что данное письмо явится как бы моим удостоверением в том, что Вы обращаетесь к музею по моей просьбе.

Прошу Вас передать Управлению музея мои лучшие благопожелания, а также и мою статью «Благословенны Герои»^[527], посвященную великой памяти короля-мученика Александра. Заранее благодарю Вас за все Ваши сообщения.

Искренно преданный Вам.

170

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

17 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 101

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Получили мы два пакета от Зины и от души пожалели о порче ее русской машинки. Большое спасибо за все присланные статьи. Очень порадовались прекрасной статье о кощунстве, появившейся в «Свете». Очень хорошо, что она появилась от самой газеты, содержание ее превосходно и является настоящим историческим документом в истории происходящих вандализмов. Эта скорбная история, наверное, уже составляет объемистый портфель. У нас папки с соответствующими записями очень распухли — можно себе представить, что у Вас у всех эта скорбная коллекция еще более велика. Полк[овник] Ман доставил нам еще одно свое ревью о книге Франсис, представляющее как бы распространенный вид его первого ревью. Теперешняя редакция напечатана в очень большом калькуттском журнале «Уикли Индия». Заказной бандеролью мы уже послали по адресу Флор[ентины] еще два журнала: «Твенти Сенчюри» и «Нью Оутлук». Статья в «Твенти Сенчюри» имеет заглавие «А Гранд Олд Вумен»^[528]. Таким образом, как видите, в местных журналах отводят этим двум книгам прекрасное место. Также получены очень дружеские письма от Брагдона и Уайтсайд. Брагдон пишет, что посылает сюда нам свою новую книгу, в которой он поминает меня. Уайтсайд сообщает, что Дабо окончательно перешел на темную сторону. Странно это слышать после его всюду напечатанной речи на завтраке Объединенных Религий. В «Таймсе» мы нашли ревью Дюфуса книги Формана о пророчествах^[529] с цитатой моих слов. Из этого заключаем, что «Таймс» не боится таких цитат. Самой книги от Формана мы еще не получили, но ведь именно Е. И. вдохновляла его к этой книге. Полк[овник] Ман сообщает, что один индусский журнал произвел меня в Святые. Ман был рад получить оптимистическое, как он сказал, письмо Франсис. Очень важно, что именно сейчас он стоит на местном дозоре. Не имеете ли сведений, почему в свое время еще весною публишеры не посетили яп[онского] консула? Если они просто пренебрегли этим советом, то это весьма показательно. Вы-то знаете, насколько такие Советы даются ко времени, и нельзя ими пренебрегать или произвольно откладывать. Радосавлевич прислал с прошлой почтой очень сердечное письмо, в котором заявляет, что он объявил для своих студентов еще семь тезисов: Р[ерих] и Кейзерлинг; Р[ерих] и Толстой; Р[ерих] и Радосавлевич; Р[ерих] и Тагор; Р[ерих] и современное искусство; Р[ерих] и современное этическое кредо; Р[ерих] и мировое воспитание. Воображаю, какие корчи напали бы на трио и нинкомпупов, если бы они услышали, что в Нью-Йорке произносятся подобные формулы.

Письмо З. Г. Лихтман Е. И. и Н. К. Рерихам от 16 сентября 1936 г.

Вот как происходят замечательные обстоятельства. Еще в прошлом году Е. И. слышала фамилию Преображенский, а теперь кружным через Югославию путем мы узнаем, что этот наш незримый друг живет в Варшаве. Это так же удивительно, как указание на Миллера. Знает ли Стокс о таком Указании про Миллера? Зина прислала как бы брошюрку, написанную на машинке, под названием «Три Ключа» за подписью А. С. Хотелось бы знать, от кого именно она ее получила, правда ли она анонимна, или же при этом была подпись автора.

Имейте в виду, что в понедельник, 21 сент[ября], мы не будем отправлять почту; если в воскресенье, 20-го, Ваша почта дойдет, то мы напишем во вторник — если потребуется спешное соображение. Журнал «Уанг Билдер» все еще не может закончить печатаемую им библиографию^[530], так как у них вышло целых 36 страниц. Потому нам придется послать один экземпляр воздушной почтой, чтобы он не опоздал к Бостонской выставке. Остальные ввиду их веса все-таки придется послать пароходом. О размерах здешней корреспонденции Вы можете судить по любому на выбор взятому дню. Например, [возьмем] исходящий журнал за 14 сентября и найдем, что за один день от нас вышло 27 писем и пакетов. Здешнее почтовое отделение оставлено исключительно ради нашей корреспонденции. Одна цифра телеграмм потрясающа — а ведь ни одной такой, которой бы можно было избежать, вообще не было. Чувствуем, что при начале рефери прилив телеграмм и корреспонденции усилится. Но драгоценно видеть, как расширяется и крепнет культурная деятельность. И Вы по газетным строчкам и между строк, конечно, вычитываете очень многое знаменательное. Вот и знаменательное 16 сентября — и Морис, конечно, помнит о Кинг’с Чембер. Если наше Об[щест]во уже инкорпорировано, то, может быть, было бы полезно избрать Миллера на одну из почетных должностей. Ведь кроме почетных членов и число вице-президентов может быть неограниченно. Впрочем, Вам на месте виднее. Прилагаем заметку о движении Пакта — из местной прессы для Вашего сведения. Зап[исной] лист «Прекрасное Единение»^[531], может быть, Вам для чего-то пригодится. Напряжение велико. У Е. И. опять болит солар плексус^[532]. Нечто подобное и у Светика. У меня распухло горло, у В[ладимира] Ан[атольевича] болит ухо — всюду напряжение. Лучшей панацеей всюду будет единение.

Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

171

Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

17 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной Рихард Яковлевич,

Сейчас получено Ваше сердечное письмо от 7 сент[ября], и я спешу с ближайшей возд[ушной] почтой ответить, чтобы не задержать выхода книги «Нерушимое». Как всегда, Вы совершенно правы, что из двух присланных Вами проектов предисловий следует взять отмеченное Вами начало из одного и конец из другого. Так мы и сделали, и в склеенном виде оно летит к Вам. К тому, что Вы говорите об отношении правительства, нам приходит мысль, что следует поднести нынешнему президенту журнал «Урусвати». На днях Вам посланы были пакеты с изданиями нашего Института. Из них экземпляр III тома ежегодника 1933 года можно поднести президенту. Очень хорошо, что у Вас имеются шведские адреса. Отдельно пошлем Вам записочку с названиями учреждений, и Вы поймете, которые из них — в северный город, а которые в центральный^[533]. Ваша и Буцена телеграмма об имеющихся средствах на издание «Т[айной] Доктрины»^[534] пришла утром 16-го числа, а этот день, как Вы, конечно, слышали, имеет огромное значение в текущем Армагеддоне. Только истинные служители Блага могли угадать, чтобы телеграмма о таком значительном предмете пришла бы именно в такой торжественный день. Очень часто люди не ощущают самого существенного момента сужденных слагающихся событий. Часто людям кажется, что один из последующих моментов был самым главным, а между тем нужно смотреть в сущность вещей — не в следствия, а в зарождающие причины. Как ценно, что с Вами можно говорить истинными выражениями, зная, что Вы их поймете именно в их настоящем значении.