Помимо этого, спазм лёгких у скуластой усугубился её паникой, так как она сильно перепугалась моим плюшевым ягуаром. Так-то Кузьма выполнил мои указания в точности, действительно сделав игрушку «как живой». В результате начавшую неожиданно ластиться к ней игрушку с бритвенной остроты клыками и когтями, а также замерцавшими красным огнём глазами, задыхающаяся Надя с испугу потом сожгла наглухо.
Поняв, что нужно исправлять свой косяк немедленно, я не стал ужинать. Вместо этого, подхватив баффершу под руку, помчался с ней наружу. Хороший ресторан должен был всё поправить! Вопроса, куда сходить со скуластой, передо мной не стояло. Я решил, что свожу её в столицу Южной Дакоты, Су-Фолс, где мы днём ликвидировали десяток Заражённых.
Была там пара неплохих, судя по вывескам мест. А завтра о моём «маленьком» промахе Надя уже и не вспомнит.
* * *
Оказавшись снаружи с баффершей, я перегнал внедорожник и поехал к центру города. Столица штата была небольшой, напоминая мне Копейск, провинциальный пригород Челябинска. Здесь был такой же потрескавшийся асфальт и грязные обочины. Отличие было в том, что здесь было очень мало многоквартирных домов.
Основная масса зданий была одноэтажной, со стрёмными деревянными покосившимися заборами, скрывавшими за собой куцые лужайки. Если бы не отсутствие огородов, я смело назвал бы это поселение деревней. Лениво смотря по сторонам, я добрался с Надей до центра. Вот здесь уже было что-то похожее на город.
Переехав по мосту мутную реку, я остановил машину на большой парковке перед торговым центром. Дальше нужно было идти пешком, так как с парковочными местами здесь туго, а светиться перед местным ГАИ, если неправильно припаркуюсь, было бы не к месту.
Номера на машине Тома смастерила утром по быстрому, и в базу данных они внесены не были. Когда Надя взяла меня под руку, мы начали дефилировать в сторону виденных мною днём заведений общепита. Но спокойно дойти до них по парку без инцидентов нам не удалось.
Когда неприятно пахнущий бомж, живущий в палатке, разбитой прямо под деревьями, начал требовать от меня денег, я сработал на рефлексах. Марать руки перед едой не стал, а просто открыл Портал, переправив наглеца в Подпространство. Решил, что он нам пригодится, чтобы потом потренировать на нём свои медицинские Навыки.
Решив проблему быстро и бескровно, я вновь подставил свой локоть, за который ухватилась бафферша. Напевая песенку о том, как вместе весело шагать, довёл её до ресторана, который приметил во время Фарма. Подойдя ближе, я понял, что выбрал его для этого романтического ужина не верно.
Днём я тогда заметил лишь большую вывеску и яркую рекламу на витринах, а сейчас оно выглядело замызганным, потрёпанным и годилось лишь для подростков, которые думают не о хорошей еде и напитках, а о том, как после отодрать свою партнёршу на заднем сиденье подержанного автомобиля.
Но учитывая засилье подобных забегаловок быстрого питания в США, оно хотя бы предполагало наличие чего-либо помимо фастфуда. Спустя десяток минут я убедился, что Панчерос Мексикан Грилль, где мы всё же бросили свои кости, ничего выдающегося из себя не представлял.
Но искать что-либо более подходящее и романтичное желания у меня уже не было. Заняв столик, я дождался, когда официантка в замызганном фартуке принесёт нам меню. Выбрав себе буррито, я отдал бафферше заляпанный пятнами лист с красивыми фото, ценами и замысловатыми названиями.
Освободив себе руки, взглянул на сотрудницу этого заведения, нетерпеливо сейчас ждущую, когда мы закажем. Лицо этой женщины показалось мне знакомым. Приглядевшись внимательнее и мысленно сбросив ей тридцать килограмм веса и столько же, судя по морщинам, прожитых лет, я узнал в ней свою давнишнюю знакомую.
Оказалось, что насчёт возраста я сначала сильно напутал. Это была моя землячка, Лилия, с которой я чуть было не замутил в не таком уж и далёком 2013-м, во время поисков своей первой Спутницы. Память у изменившейся за шесть лет Лилии была не настолько хорошая, как у меня, да и я тоже изменился очень сильно.
Но пока Надя, шевеля губами, выбирала себе, чем подкрепиться, официантка смогла меня всё же идентифицировать. Появившаяся искра узнавания в её глазах сменилась растерянностью, а потом слезами. Ёлки-иголки, вот совсем не во время. Но не убегать же!
Усадив ставшую заметно жирнее и старее Лилию рядом с отодвинувшейся к грязноватому окну Надей, я задал местной работнице стандартный американский вопрос о том, как у неё дела. Поток информации от бывшей соотечественницы обрушился на меня бурным потоком.
* * *
— Ты совсем-совсем не жалеешь, что не выбрал её? — спросила Надя, когда мы через три часа пошли обратно домой.
— Абсолютно. Она глупая и корыстная.
— Да-да, насчёт последнего я согласна.
Ещё бы! Лиля только что ловила свои шансы довольно ловко. Разжалобив своей историей, выцыганила потом у нас пару тысяч долларов. Приняв от меня пачку, пересчитала, не торопясь, деньги, а положив их в декольте, не отпускала, пока не убедилась, что больше мы уже не выдадим.
Так-то я бы вообще ничего ей не дал, просто мне сейчас не хотелось показаться перед Надей скупым и жестоким. К счастью, бафферша тоже была не в восторге и после транша настойчиво потянула меня затем подальше от нашей бывшей соотечественницы.
— А почему глупой? — спросила Надя, когда мы отошли уже так, что заведение, где только что расстались с деньгами, полностью скрылось от наших взоров. — Она показалась мне достаточно смышлёной.
— Я об Америке ей ещё шесть лет назад говорил. Но она всё равно поступила по-своему. А теперь она без образования, без собственного жилья, без приличной работы, без мужа, но зато с больным малолетним ребёнком на попечении.
— Просто ей не повезло.
— Нет, для Америки её положение является нормой.
— Как будто оставшись в России для неё было лучше.
— Не для неё, так для её сына. Даже если он теперь не подохнет при таких ценах на лечение, то у него ноль шансов подняться. А у нас всё-таки бесплатная медицина и образование. В США же ему сейчас одна дорога — на подённые работы до конца жизни. Если он от ожирения не загнётся.
— Здесь я спорить не стану. Там действительно очень много толстых.
— Просто у них есть деньги питаться лишь в дешёвых фастфудах. Дома же готовить не принято, при этом ещё и огороды запрещены. Зато — демократия и свобода слова! Особенно в посольстве Эквадора.
— Это ты про Ассанжа сейчас ёрничаешь?
— Именно.
— Вань, я уже сильно-сильно спать хочу, пошли поскорее. Далеко ещё?
— Нет, через пятнадцать минут будем на парковке. Гляди, вон та палатка от бомжа. Кажется, её кто-то уже ограбил.
Широко зевнув, я ускорил шаг, желая поскорее выбраться из этого гадюшника и оказаться в тёплой постели.
* * *
Четверг (26.09)
Поблагодарив разбудившую меня Валю, я затащил в душевую кабинку не её, а Катю. Сделал так, потому что вчера курносая на меня сильно обиделась. Причиной было то, что у девушек язык словно помело, и вчерашнюю встречу с Лилией Надя успела каким-то образом растрепать перед остальными жёнами.
Дамагерша, узнав тогда, что шесть лет назад я начал встречаться с официанткой почти в тоже время, что и с ней самой, сильно расстроилась. Теперь мне требовалось загладить перед ней свою мнимую вину, хотя, конечно, натягивать её под водными струями лучше было бы сейчас вместе с Надей.
Но та сейчас постанывала в соседней кабинке, находясь там, кажется, с Алёной. Улучшать Синхронизацию с баффершей таким же способом мне самому не удавалось с начала недели. Вчера просто мы спать легли спать, а до этого у меня для утех всегда находились другие партнёрши, агрессивно требовавшие моего внимания.
Но я считал, что особо страшного в этом ничего не было, и до этого вечера Надя сможет ещё подождать. После Рейда я был намерен устроить массовую помывку в Бане, где баффершу буду персонально жарить и парить с вениками и ледяным пенным баварским эликсиром. А сейчас нужно было довести до кондиции Катю. «Натирая спину» дамагерши, я стал параллельно знакомиться с разведданными.
