Большой куш, который мне посулили, заставил меня всё-таки принять участие в тотализаторе. Обдумав за эту ночь тактику действий, я решил сегодня начать осаду Начал с восхваления черт, присущих сугубо одной Наде. Воспользовавшись своим положением диктатора и тирана, когда остальные Спутницы ушли наружу, отправил Дору заниматься в одиночестве в её Кабинет, а сам же принялся тягать тяжести и крутить связки, оставшись наедине со скуластой.
Бафферша была не только индеанкой, она являлась у меня ещё и человеком искусства, поэтому во время занятия я ненавязчиво начал напевать композиции музыкальных коллективов «Ноль» и «Каир». Мой репертуар про «Настоящего индейца» и «Товарища Чингачгука» Надя стала слушать с какой-то полуулыбкой.
Вокальные данные у меня после передачи её Умений стали неплохими, так что глаз у неё почти не дёргался. Завершив исполнение, я проигнорировал её просьбу позаниматься дальше в тишине. Якобы у неё голова разболелась. Ерунда! Датчик Здоровья у скуластой показывал сто процентов.
Выдав задание Кузьме включить индейскую мелодию «Одинокого орла», я продолжил демонстрировать жене свою развитую мускулатуру и точность движений. Посчитал, что после нанесённого только что акустического удара, нужно добить баффершу визуально. Но спустя полчаса решил, что показывать лишь себя одного будет всё же слишком навязчиво.
Мне нужно было показать, что я тоже близок к искусству изобразительному искусству. Изображений Нади у меня было мало, так как к моему гарему она присоединилась последней. Так что, закончив показывать свою мускулатуру, я соорудил из фанеры и брусков импровизированный мольберт.
Так-то получив Навыки от Нади, искусства я теперь не боялся. Инженерное образование давало мне о себе знать постоянно, поэтому, достав принадлежности для рисования, я вытащил из Инвентаря вместе с карандашами и гуашью ещё и комплект линеек, а также отличный циркуль.
* * *
Когда усталые Спутницы вернулись домой после Рейда, который после Айдахо провели на территории особняка Мосса в городе Биллингсе, штат Монтана, я гордо продемонстрировал им получившийся портрет. Надя, увидевшая его первой, бросала на него свои неоднозначные взгляды.
Было непонятно, понравилось ли ей моё творчество, либо наоборот. Я сам склонялся к первому. Не могла она не оценить достойно моё старание! Правда, жаль, что овал её лица получился слегка угловатыми, а глаза излишне круглыми. Но в этом виноват был не я, а инструменты, линейки и циркуль.
Зато это была не разукрашка, а самая настоящая ручная работа. Единственная и неповторимая!
— Хорошо нарисовал, — похвалила меня Лика. — Пропорции выдержаны идеально чётко. И правильно, что шкалу на заднем фоне не стал стирать.
— Да-да. Это добавило изюминки, — согласилась с ней Надя. — Меня будто в документы для тюрьмы сфотографировали. Или на паспорт. Просто шик! Мне честно-честно очень-очень, нравится.
Когда она восхваляла свой портрет, мне «показалось», что бафферша уж больно наигранно улыбалась. И её сравнение с фото для паспорта прозвучало сейчас довольно двусмысленно, так как все женщины, кажется, свои фото в документах ненавидели. Но, наверное, я сейчас просто не так её понял.
— У тебя на фото в паспорте тоже есть перья на голове? — удивилась авторитетная в вопросах фауны Лёля. — Эти, вроде бы, вороньи.
— Ваня сказал, что они орлиные, — возразила бафферша.
Взгляд, который она метнула в мою сторону показался мне холоднее айсберга. Какая разница? Нарисованы же красиво! Начать защищать своё творчество мне не позволило появление Доры. Она принесла с собой холст не меньше моего собственного.
— Волше-е-ебно! — сказала медиумша, бросив взгляд на выполненный мною портрет. — И бинди на переносице смотрится очень краси-и-иво.
Какое ещё бинди? Приглядевшись, я действительно разглядел точку между нарисованных бровей на Надином портрете. Ёлки-иголки! Должно быть в моём вдохновлённом музами сознании перепутались индИанка с индЕанкой.
Это мы сейчас легко исправим! Взяв ластик, я начал стирать бинди, но переусердствовал. На холсте появилась маленькая дыра. Ерунда! Попозже скотчем заклею.
— Лекарь-пекарь, Вань, лучше не трогай больше этот рентген снимок. Ты просто залечишь его намертво, а реанимация требует осторожности. Дора, а что ты сама принесла? — спросила Люда, перестав наблюдать, как я исправляю оплошность.
— Пока скучала за учебниками в одино-о-очестве, то подсмотрела, чем занят Ваня и решила нарисовать Надю то-о-оже, — заявила медиумша. — Получилось чуде-е-есно. Вот, девочки, сами поглядите.
Представленный Дорой на суд общественности портрет, выполненный маслом, меня лично не впечатлил. Подумаешь, моя гуашь была ничем не хуже! И мой образ Нади, как дикого индейца, был гораздо интереснее ангела, запечатлённого синеокой художницей. Хотя у бафферши было «почему-то» иное мнение.
Я подумал, что вообще зря затеял это рисование. Надо было остановиться на акустике. Лучше бы спел Наде кавер-версию «Индейской резервации» Пола Ривера. Мелодия и строки оттуда появились в моей голове, пока я рисовал. Если бы использовал баян и скрипку, то плач индейца чероки получился бы просто отлично.
Хотя правильно, что так не сделал. Надя, рассказывая сейчас остальным жёнам о том, как провела день со мной, призналась, что её сильно напрягали любые упоминания об индейских корнях. Якобы в школе и ВУЗе её дразнили теми же песнями, что я сегодня исполнял.
Этого я не учёл, ёлки-иголки! Подумал, что хватит мне дальше давить на Надю высоким искусством. Какой-то она стала сейчас сильно сердитой. Особенно, когда смотрела на дырку на своём портрете. Решил, что лучше завтра добьюсь повышения её благосклонности старыми проверенными способами.
* * *
Среда (25.09)
Прежде чем пойти на Рейд, я зашёл в Надин Кабинет и расставил по её комнате многочисленные букеты. Розы, хризантемы, сирень. По совету любящей простые вещи Вали, потратил все свои запасы напоминающих солнце ромашек, тем самым «ненавязчиво» отвешивая бафферше комплимент.
Оглядев получившуюся композицию, я установил посередине её рабочего стола плюшевого ягуара. Чтобы его сделать, мне пришлось использовать Кузьму. По моим эскизам он воссоздал Пета бафферши, придав ему мультяшности и пухлости.
Убедившись, что от такой красоты растает любая девушка, я поспешил наружу, где меня в Вайоминге уже ожидали жёны. Нам предстояло сегодня вместе поработать на вершине национального монумента «Башня дьявола», памятнике природы вулканического происхождения в долине реки Белл-Фурш.
Заражённые обосновались там на высоте полторы тысячи метров. Добираться до них нам предстояло, используя авиацию. Тома уже подготовила самолёт, с которого мы будем десантироваться прямо на разбитый Паразитами лагерь. А вслед за этим, мы отправимся поодиночке в Южную Дакоту, а следом снова вместе, но уже в Северную.
* * *
Поработав в Северной Дакоте и разгромив там лагерь Танитов на озере со смешным для русского названием — Сакакавиа, мы уставшие, но довольные вернулись домой. Три штата к данному моменту были полностью Зачищены, и потерь среди нас не было. В Сенях нас встретили Надя и Дора. Сегодня они закончили Экстрарост и завтра примут участие в Фарме тоже.
Подойдя к скуластой, я спросил, понравился ли ей мой подарок. Услышав, что «очень-очень», поцеловал её и пошёл умываться перед ужином. Выйдя через полчаса в Холл и заняв своё место за столом, услышал обрывки женского разговора.
Оказалось, что со своим подкатом я утром «немного» переборщил. Каким-то неведомым образом тяжёлый, маслянистый, едва уловимый запах ромашек многократно усилился и вступил в реакцию с ароматом сирени. Поэтому, когда Надя зашла в свой Кабинет и надышалась этой смесью, Доре пришлось потом проводить для неё принудительную вентиляцию лёгких.
