Очередная их них, Лика, сидела сейчас в углу за столом. Привычного рядом с ней монитора компьютера я не увидел. Походу электроника, которая стояла на складе, уже утратила свой функционал полностью. Полный регресс! Гайдерша щёлкала пальцами по клавишам пишущей машинки.

Пока я размещал принесённую биомассу на полке, Лика говорила с Алёной, бросая на меня заинтересованные взгляды. Когда петоводша ушла, высоколобая поманила меня к себе пальцем, испачканным черной краской от пишущей ленты.

— Прапорщик, ты алфавит помнишь? — спросила меня жена.

— Конечно.

— Тогда садись сюда, я тебе диктовать стану, а ты печатай. Сэкономишь мне время. Я хочу балансовую ведомость закончить пораньше.

Выполняя её указания, я заправил новый лист в машинку. Попробовав ударить по клавише, понял, что легко мне не будет. Кнопка была очень тугой и требовала не лёгкого нажатия, а сильного удара кончиком пальца. Повторив попытку, я оставил на бумаге слабый оттиск «Ё» и сунул перст в рот от боли.

— Не тащи грязные пальцы в рот, дурень! На унитазе же потом пропишешься весь отведённый тебе срок жизни. А он у тебя и без того маленький.

— Почему?

— А ты не в курсе? Клоны редко доживают тридцать дней. Люде всё никак не удаётся добиться стабильной работы вашей эндокринной системы. Даже, если вас не напрягать, она быстро приходит не негодность. Поэтому мы и стараемся к вам не привязываться. Дохнете вы быстро, как бабочки.

— Ёлки-иголки!

— Точно! Поэтому цени каждое мгновение. А сейчас вытри палец от слюней, и начнём, наконец, работать. На вот, надень напёрсток, полегче будет.

* * *

Где-то через час по моим ощущениям, избитые о клавиши пальцы уже сильно болели. Дуя на них, я шёл за Ликой, пытаясь сообразить, что теперь делать. Тридцать дней — это мало! В загробную жизнь я не верил, хотя это место уже и напоминало мне Ад. Посчитал, что прежде чем строить планы на дальнейшее, необходимо разобраться в том, как я вообще тут очутился.

Поэтому решил пока вести себя покорно, не нарываясь на неприятности. А там погляжу, глядишь и отыщу способ вернуться либо на грешную землю, либо переместиться в Рай. Тут Лика, обернувшись, сообщила, что мы уже прибыли. Припарковав возле высоколобой тележку, которую тащил за собой, я начал вентилировать лёгкие.

Слабость в теле мне уже надоела. И ведь при тех харчах, что здесь дают, избавиться от неё будет сложно. Так что надо прежде всего налаживать контакт с Катей. Морковь и брокколи — это стратегическое сырьё. Мы ещё поживём! Лика открыла безликую дверь и, не став заходить, махнула мне рукой, приглашая внутрь.

Взяв за ручку скрипучую тележку из супермаркета, я аккуратно покатил её через порог. Тяжёлая, зараза! Действовать мне приходилось очень осторожно. Я порадовался, что гайдерша только что придерживала дверь. Без её помощи, могла бы произойти авария. А груз, который я доставлял со склада, был довольно опасен.

Это был баллон с газом, судя по надписи — пропаном, хотя пахло от него аммиаком.

— Ауч! — встретило меня чужое, но очень знакомое восклицание. — Лика, помоги этому слабаку. Я помню этот баллон. Вентиль на нём почти на последнем издыхании. Иззи, Прапорщик. Аккуратно! Нежнее, ещё нежнее!

* * *

Так и не дождавшись нежностей от сапёрши, заведующей бойлерной, которая питалась газом из баллонов, я стал вскоре счищать нагар с форсунок запасного котла. Когда через пару часов надраил их до блеска, меня повели туда, где производили топливо для процесса нагрева воды.

Инга отвела меня в химическую лабораторию, которой заведовала Маша. Зельеварша стала использовать мои чахлые силы, заставляя наполнять ёмкости, в которых шли процессы брожения. Я закидывал в них ботву, засыпал дрожжи, после чего перемешивал всё это обломанными вилами.

Поглядывая на меня и отпуская в мою сторону испанские ругательства, Маша ворковала над установленным вдоль стены аппаратом, что-то сильно для меня напоминающем из моей прошлой жизни. Атмосфера здесь стояла адская. Мои теперь лёгкие разрывались от кашля, который начал сотрясать меня спустя всего пятнадцать минут работы.

В какой-то момент я всё же потерял сознание и рухнул на бетонный пол. Очнувшись, увидел склонившихся надо мной конвоирш. Рядом с Машей стояла Валя. Обе сейчас держали в руках мензурки, наполненные мутной жидкостью. Увидев, что я пришёл в себя, они повернули в сторону свои головы. После этого обе дружно хекнули и залпом опорожнили сосуды.

Сквозь запах аммиака до моих ноздрей долетел аромат спирта. Так вот что за зелья на том аппарате ваяет Маша!

— Может ему тоже грамм сто сейчас дать? — спросила зельеварша у подруги.

— Нельзя! Ещё окочурится, а твоего бальзама и без того мало. Лучше мне ещё накапай.

Маша подошла к аппарату и, держа пустую Валину мензурку под краном, повернула вентиль. Когда колба наполнилась, зельеварша вернулась к нам, протянув её рейнджерше. Та благодарно кивнула и, ещё раз хекнув, выпила жидкость до дна.

— Хорошо пошла, — сказала конопатая, проведя ладонью от впадины внизу горла до своего солнечного сплетения. — На чём сделала? На брокколи?

— Нет! На деревянных ящиках сучков здоровых наломала и отпарила. Чувствуешь сосновый аромат?

— Есть немного, — ответила Валя. — Выражаю тебе благодарность от всего коллектива. Ты у нас настоящая ключница!

Остроухая выслушала эту похвалу, улыбнувшись в ответ.

— А ты чего валяешься? — обратилась рейнджерша уже ко мне. — Счастья своего не видишь! Коль тебе, болезному, в этом царстве с медовыми реками невмоготу, бери сейчас у Маши бутыль с живой водой и двигайся за мной.

* * *

Оказалось, что эликсир зельеварши, который я притащил в Валино логово, использовался не только для внутреннего употребления. В каптёрке рейнджерши, отвечающей, как выяснилось, за безопасность, я начал под её присмотром драить смоченной зельем тряпкой покрытые патиной стреляные гильзы.

— Вот придумает Инга, как порох сделать, ещё пригодятся, — приговаривала Валя, опорожняя медленным глотками очередную мензурку.

— И кого отст’еливать ты соб’алась? — спросил я с ухмылкой. — Че’вей или тлю на б’окколи?

— Вот зря ты так ёрничаешь, салага. Это сейчас ты у нас один, а когда то вас здесь шастало с полсотни. Ресурсов было много, вот и наклепали по четверых на каждую. Но это оказалось ошибкой. Вы сначала что-то про профсоюз вякали, а затем вообще взбунтовались. Если бы я все стволы не хранила в этой оружейке, то сейчас бы здесь было царство клонов. А так, без оружия, мы с вашей кодлой потом легко справились. Пострелять пришлось, правда. Но немного, в основном рукопашкой и холодняком работали. Чего так на меня волчьим взглядом смотришь? Думаешь, нам самим это было в радость? Твою дивизию! Плакали и рубили, сворачивали ваши цыплячьи шеи и снова плакали. Ничего ты не понимаешь в наших ранимых женских душах!

Ничего себе здесь Санта Барбара! Мои тяжкие думы о суровых порядках прервало появление Хаси. Вытирая руки ветошью, кудрявая поприветствовала конопатую. Замахнув потом из мензурки зелья, крафтерша занюхала его грязной тряпкой в своих руках, выпачкав себе нос машинным маслом.

— Ой-вей, натуральный мё-о-од! — оценила она напиток.

— Маша на сосновых сучках сделала, — поделилась рецептом Валя.

— Таки не перестаю удивляться её уму и находчивости.

— Это да, Маша среди нас самая изворотливая. Хотя некоторые её эксперименты и неудачные. Помнишь то мыло, которое она из клонов варила?

— Не напоминай. От него всё только грязнее становилось.

Жёны принялись обсуждать между собой и другие казусы, которые были не менее живодёрскими. Слушая их, я передёрнул плечами от ставшего пробегать между лопаток холода.

— Подъём! — обратилась ко мне рейнджерша, закончив болтовню. — Потом гильзы дочистишь. У Хаси есть для тебя другая работа.