Тем временем, пока бояре на Москве занимались междоусобными разборками, подготавливая крах Смуты, мой новый Командир, чтобы два раза не вставать, ликвидировал Крымское ханство, попутно набрав в свое войско новых униженных и оскорбленных. Вот это были настоящие мужчины, подневольные гребцы с турецких галер, которые с радостью пошли под руку Господнего Посланца, тысячами побивавшего врагов Христовой Веры. И польско-литовским панам от него тоже вдоволь досталось невкусных пряников, в битвах при Березне и Динабурге-Саласпилсе он нанес сокрушительные поражения гетманам Жолкевскому и Ходкевичу, обратив в прах воинскую мощь посполитого панства. И правильно! Пусть не лезут своим свиным католическим рылом в наши родные православные Палестины. И наконец, в самом конце, товарищ мой новый Командир показал фигу, кукиш и дулю (в одном флаконе) тем боярам и церковникам, которые, против всех договоренностей, решили на Земском Соборе избрать его московским царем. Оставил вместо себя царя-заместителя Михаила Скопина-Шуйского (вот, мол, вам, люди добрые, природный царь из Рюриковичей) с условием короновать того на царство через три года, и был таков.
И примерно в то же время, слазив на самый верх чужой для нас исторической линии, мой новый Командир со товарищи приволокли оттуда линкор планетарного подавления с брутальным названием «Неумолимый», ранее принадлежавший одной высокоразвитой галактической цивилизации, и тут же занялись его восстановлением. И это в дальнейшем имело далеко идущие последствия, без которых на уровнях двадцатого или двадцать первого века просто нечего было бы делать. Сказать честно, уже после «просмотра» этой серии мне неодолимо захотелось встать в общий строй, ибо, кроме кавалерии, в армии моего нового Командира завелась неплохо организованная пехота и артиллерия. Но это была даже не середина похода по мирам, а мне требовалось просмотреть все до конца.
Разрулив большую Смуту в начале семнадцатого века, товарищ Серегин перенесся на сто двадцать пять лет спустя, где сложилась схожая коллизия. Вот-вот от оспы умрет царственный псарь Петр Второй, последний потомок Петра Великого по мужской линии, после чего в России на долгие десятилетия воцарится бабий век с сопутствующими этому явлению куртизанами, партизанами* и прочими интриганами. В итоге несколько суматошные действия команды Серегина привели к тому, что все устроилось как нельзя лучше. Тело Петра Второго от оспы вылечили и, не обнаружив внутри него человеческой души, договорились с Самим о том, что в нем на всю оставшуюся жизнь поселится дух его великого деда, условно-досрочно освобожденный с адских галер. В напутственном слове Сам сказал духу Петра Великого, чтобы тот исправил то, чего наворотил по дури во время прежней жизни, а если не справится с этим простым заданием, то после второй смерти загремит туда, откуда и обыкновенный ад покажется раем. А если справится, то будет ему окончательная амнистия и райское блаженство (три раза ха**), ибо хорошего за время своего первого царствования Петр Великий тоже сделал немало.
Примечания авторов:
* куртизан — постоянный любовник, почти невенчанный муж; партизан — не то, что вы подумали, а визитер мужского пола на одну ночь в спальне императрицы.
** от скуки райского блаженства Сергей Рагуленко с позывным Слон и сбежал, собственно, в мир живых, и такому деятельному историческому персонажу, как Петр Великий, оно тоже быстро надоест.
В девятнадцатом веке у моего нового командира было два задания: Бородинская битва и Крымская война. Поддержав фланговым ударом армию Кутузова, товарищ Серегин привел наполеоновскую Великую Армию к полному разгрому, а русское воинство — к блистательной победе. Французы даже не могли бежать с поля боя, потому что в результатеобходного маневра пути их отхода оказались перерезаны. В плен попали и Наполеон со всеми своими прославленными маршалами, и Гвардия, и остатки полевых войск вместе с ранеными и обозом.
И только потом товарищ Серегин начал разговаривать разговоры, раздев милейшего Бонапартия до исподнего, и при этом оставшись с ним друзьями. Две трети уцелевшего французского войска добровольно решили присоединиться к моему новому Командиру в странствии по мирам, дабы на деле воевать за свободу, равенство и братство. Не меньшие потери понесла и русская армия. Почти сто тысяч солдат, офицеров и даже прославленных генералов, в том числе Петр Багратион, перешли под священные алые знамена Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего и Защитника русских, сербов и болгар. И это право свободного выбора для обычно подневольных людей было той платой, какую мой будущий командир взял с тамошней Российской империи за разгром Наполеона и спасение Москвы от потока* и разрушения. С Бонапартом при этом у него была своя договоренность: англосаксам (что британцам, что американцам) в том мире явно не позавидуешь.
Примечание авторов:* поток — разграбление.
С Крымской войной случилась примерно та же история: стремительный визит Божьего Бича под Севастополь и молниеносный разгром господ коалиционеров — только брызги по окрестностям полетели. При этом англичан втоптали в землю так, чтобы их не было, а французов в силу договоренности с Наполеоном Бонапартом просто отогнали в сторону, чтобы не мешались под ногами. Потом в Британии в Виндзорском замке случилась молниеносная спецоперация, в результате которой в плен попал весь англо-французский бомонд, включая королеву Викторию и императора Наполеона Третьего, после чего война закончилась победой России, и начались танцы с бубнами.
Далее, в двадцатом веке, задания пошли косяком: четвертый год, четырнадцатый, сорок первый… Враги лезли на Россию толпами, а все усиливающаяся армия Божьего Бича давала им сокрушительный отлуп, брала в боях трофеи и ставила в строй добровольцев из местных. В следующих походах все повторялось сначала, тем более что примерно в это время «Неумолимый» стал превращаться из обузы в активную боевую единицу. Все началось с атмосферных флаеров-штурмовиков и больших десантных челноков, чье участие в боях было отмечено уже в мире Первой Мировой Войны. Наши «Крокодилы*» по сравнению с «Шершнями» — просто малые дети. Ну а в мире сорок первого года это было уже самое обыкновенное явление, и немцы плакали от него горючими слезами. Но кто им доктор, если они приперлись к нам незваными — в таком случае можно все, и даже немного больше.
Примечание авторов:* «Крокодил» — ударный вертолет Ми-24.
Из этого правила немного выбился восемнадцатый год, но и там мой новый командир все сделал правильно. Надавал германцам по шапке, чтобы не задавались и быстрее заключали мир, после чего, в общем и среднем, принялся разруливать наши российские послереволюционные неустройства. Мы в свое время делали примерно то же самое, только не было у нас такой силы, чтобы после каждого удара все разлеталось вдрызг.
Но самое интересное началось в мирах второй половины двадцатого века. Три матча в «Ред Алерт» — и счет на табло три-ноль. К этому моменту я уже изнывал от нетерпения, когда же закончится это кино. Мне хотелось вылезти из своей ванны, отряхнуть брызги былого существования и принести страшную встречную клятву, чтобы служить новому Командиру в первой линии командиром штурмовой бригады или хотя бы батальона, укомплектованного как раз остроухими воительцами. Я их научу, как правильно топтать ногами разных уродов, да так, что все ахнут. Я это умею, товарищ Бережной не даст соврать. Дайте только проснуться, принести клятву и встать в строй, а там, кто из разных натовцев не спрятался, я не виноват. Бить их будем больно и очень интересно.
Тысяча семьдесят шестой день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы, рабочий кабинет командующего
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи
Сообщение о том, что полковник Рагуленко уже вышел из ванны и настойчиво требует встречи, настигло меня в рабочем кабинете. Я как раз вместе со всей магической пятеркой, при полном парадном мундире галактического императора, собирался отправиться в Зимний дворец мира тысяча девятьсот шестого года, чтобы оттуда попробовать открыть канал в мир Елизаветы Дмитриевны, первый из всех доступных нам искусственных миров. До этого вне Основного Потока нам доводилось вскрывать только тот несчастный мир, что был захвачен демоном Люци. И тут нас тоже могло ожидать подобное сопротивление, к которому мы, впрочем, вполне были готовы. И вдруг задержка. Однако все в «пятерке», а также приглашенные в качестве свидетелей Самые Старшие Братья понимают, что с Призывом не шутят. Как сообщила Лилия, товарищ Рагуленко сам себя разбудил (что звучит само по себе невероятно), отказался от релаксационного массажа госпитальными прелестницами, и теперь настоятельно требует, чтобы его проводили к Командиру, то есть ко мне. Как говорится, шок и трепет. Бывали у меня случаи экстренного принятия Призыва, но такой яркий случился в первый раз.
