– Значит, у кого-то купила зелье?

Девушка замерла, боялась сознаться. По нахмуренным бровям было понятно, что она на ходу придумывает правдоподобную историю.

– Не пытайся соврать. Маленькие шалости чёрной магии отлично работают на людях, но не всегда дают желаемый результат с такими, как я.

– Как вы? – повторила она одними губами.

Я наклонился к ней так близко, что чувствовал проступающий на коже страх.

– С теми, в ком живёт частичка Чёрных Теней.

Чёрная смерть – самый страшный миф, который люди хотели бы забыть. Даже детям о ней не рассказывают, чтобы ненароком не навлечь беду. Тени исчезли много лет назад, но какой ценой, знали немногие.

Хотел ли я её впечатлить? Конечно нет! Но рядом с ней голова шла кругом, и я был готов сказать что угодно, лишь бы она не ушла.

– Теней не существует, – фыркнула девушка и попыталась вырвать локоть. – Вы меня запугать хотите, но я не боюсь. Вы бы ещё оборотнями пугали!

Надо же, какая бесстрашная красавица. С каждой секундой она мне нравилась всё больше, хотя, должно быть наоборот. И всё же я улыбался, восхищённый её храбростью.

– С этими существами всё куда проще. Владыка не просто так создал отряд суринн для защиты нашего государства от оборотней. Не переживай, живого волка ты в своей постели не увидишь.

Мне не нравилась мысль, что в кровати моей красавицы будет кто-то, кроме меня. Я почти забыл, где нахожусь и какова её роль. А когда вспомнил, желал лишь одного: чтобы она была только моей.

– Ты работаешь здесь добровольно или тебя продали?

Девушка снова замялась, не желая отвечать на простой вопрос.

– Скажи господину, не молчи.

– Я почти свободная! – выпалила она в лицо, и всё же вырвала руку. – Я принадлежу только себе!

– Значит, продали. За сколько?

И снова молчание.

Пришлось звать хозяина, который всё это время находился неподалёку и наверняка подслушивал рядом с дверью.

– Сколько стоит эта девочка? – строго спросил я у него.

– Две монетки за ночь, господин. Она одна из лучших, поэтому такая цена.

– Меня не интересует ночь. Сколько стоит её свобода?

Лицо хозяина вытянулось в изумлении, но хитрые глазёнки быстро загорелись в предвкушении лёгкого заработка.

– Полторы сотни, господин.

Не самая высокая цена за свободу, вот только отпускать красавицу я точно не хотел.

– Плачу за неё три сотни. Неси бумагу.

– Нет! – звонко закричала девушка. – Я не продаюсь!

– Уже бегу, господин! – спохватился хозяин и исчез в коридоре.

Я знал, что совершаю ошибку. Зелье рано или поздно перестанет действовать, и я тысячу раз пожалею о своём решении. Какое безумие и распутство появиться в замке отца со шлюхой под руку! Во мне боролось два существа: я и влюблённый до безумия глупец. Глупец победил.

Бумаги подписали молниеносно. Ещё десять монет ушло на то, чтобы привести бордельную девку в опрятный вид. Новое платье, причёска, туфли – ничто не должно намекать на шлюху.

Поначалу девушка сопротивлялась, грозилась даже руки на себя наложить, но потом притихла. Либо смирилась, либо в её прекрасной голове созрел какой-то план.

Из бумаг, я, наконец, узнал имя моей покупки.

– Значит, тебя зовут Сиэна. В честь богини заката?

Очаровательное имя тут же отпечаталось на сердце. Её и не могли назвать иначе. У богини на земле должно быть достойное имя.

– Что же, Сиэна, теперь ты принадлежишь мне. Думаю, ты уже поняла, что перед тобой не торговец. Я ультар, младший сын нашего владыки, и ты поедешь со мной в самый настоящий замок.

Сиэна

До исполнения моей мечты, наконец-то стать свободной и покинуть это прокля́тый Скаэлидис, оставалось лишь десять монет. Это всего-то три или две ночи, если ко мне вдруг заглянул бы весьма зажиточный господин. Я была почти близка к свершению задуманного, но моя ошибка разрушила все планы.

Высокородные мужчины не редкость в нашем борделе. Поэтому я, даже и не подумав, снова воспользовалась любовным зельем с секретом.

Конечно, не тайна, что женщины из борделей прибегали к помощи особых отваров для большего развращения ума клиентов. Только если у других это был лишь сок из корня Могун-травы, то моё зелье напитывалось тёмной магией из кристалла, красующегося на шее. Этот камень – единственное сокровище, которое оставили родители, когда подсунули меня под дверь приюта.

Я не могла упустить такую возможность, дарованную судьбой. Поэтому за светскими беседами и выпивкой, когда гости теряли бдительность, а демонстрация обнажённого тела не давала им собраться с мыслями – нарочно опаивала их зельем, насыщенным тёмной магией. Ведь никто никогда не заподозрит голую шлюху в обмане.

Да и признать, что тебя обокрала женщина – то ещё удовольствие. Обычно после пробуждения, мои клиенты мало помнили и яро верили, что все отдали сами, добровольно. А я лишь потирала ручками, пряча всё награбленное в потаённом местечке за спинкой кровати.

Мне не всегда везло. Бывали мужчины, которые сразу переходили к плотским утехам, и уж здесь я сдавалась без сопротивления. Тогда казалось, что ужаснее непьющего клиента ничего нет.

Правда, сейчас я убедилась, что ужас выглядит совсем иначе.

Наймон. Вот главный монстр из рассказов набожной и злющей няньки в приюте. Ему ничего не стоило уничтожить меня. Слезами и печальными историями такого не пронять. Его высокомерие охватывало каждый уголок комнаты, а холодность во взгляде не допускала и малейшего проблеска снисходительности. Я была лишь жалкой пылинкой под ногами, поэтому пришлось смириться со своей участью, в то время как боль обиды и разочарования прожигали душу насквозь.

Пока меня намывали и принаряжали в более приличные вещи, я плакала. Мне желалось сорвать кожу живьём и сжечь этот прокля́тый бордель дотла. Я ненавидела себя за самонадеянность, хозяина – за то, что нарушил договорённость о моей свободе, и Наймона, треклятого второго сына владыки, который, назначив двойную цену, выкупил меня.

– Теперь ты принадлежишь мне, – довольно заявил Наймон и уселся на противоположное место в карете.

Дверца за ним захлопнулась, и я с некой печалью взглянула в небольшое оконце на бордель, как когда-то смотрела на приют.

С самого рождения у меня не было выбора, я шла, куда приказывали, и делала то, что велели. На мою радость, в борделе существовало негласное правило, что после определённого возраста шлюха могла выкупить себя, оплатив все затраченные средства на неё хозяином. Никто, как правило, этим не пользовался: крыша над головой есть, да и кормят. Но мне этого было мало. Я желала сама решать свою судьбу. И судя по всему, моя мечта отдалялась от меня быстрее, нежели сменялись день и ночь.

Карету слегка качнуло, отчего я вынырнула из размышлений и обратила внимание на пейзаж за окном.

Жуть как хотелось придвинуться ближе к двери, и рассмотреть столицу, до этого я видела её исключительно из окна. Шлюхам наподобие меня, которые были только для особенных гостей, запрещалось выходить. Нас не касались обычные трудяги, для этого имелись девочки с некими изъянами во внешности или же в преклонном для шлюхи возрасте. В этом мне повезло, но с каждым днём клетка заточения становилась невыносимее.

От страстного порыва всё рассмотреть останавливал холодный взгляд Наймона. Расставив широко ноги и откинувшись на мягкую обивку сидения, он изучающе скользил по моему телу.

Я не трусиха, но сейчас мои внутренности словно слиплись, а дыхание замерло. Нужно было как-то себя спасать. Поэтому, пересилив свой страх, я скользнула ручкой по бедру, и слегка приподняла платье. Ногу закинула на ногу, при этом расправив плечи, отчего сразу стало видно глубокое декольте.

– И часто ты обманываешь своих клиентов? – заметно сглотнув, низким, бархатным голосом мягко спросил он.

– Что вы, господин, какие клиенты? – Нервный смешок сорвался с губ. – Я принадлежу только вам, – сладко пролепетала я, возвращая его же слова.