— У нас есть потенциальная зацепка, — сказал я ей.

— Реальная зацепка? Или подозрительный конверт с милым приглашением в нем — «своего рода зацепка»? — спросила она, махнув в сторону карточки на столе.

— Возможно, реальная зацепка, — уточнил я. — Вообще-то, о твоем швейцаре.

— Я думала, это тупик.

— Так и было. Пока мы не выяснили, что его дочь когда-то работала у тебя. И ее уволили.

— О, — сказала Миранда, тяжело вздохнув.

— Эй, давай не будем, ладно? — сказал я, беря ее за подбородок и приподнимая его, пока она не оказалась лицом к лицу со мной.

— Что не будем? — спросила она.

— Думать об этом перед сном, — предложил я. — Зачем портить приятный вечер информацией, которая утром будет так же актуальна, как и сейчас?

— Знаешь… я не против такой логики, — призналась она, одарив меня мягкой улыбкой.

— А знаешь, что звучит лучше, чем беспокоиться о том дерьме, о котором нам не стоит беспокоиться?

— Что? — спросила она, вероятно, думая, что я собираюсь предложить кофе или десерт.

— Понежиться в горячей ванне, — сказал я ей.

— Ты… ты хочешь принять ванну?

— Нет, не особо. Я хочу, чтобы ты приняла ванну. И я хочу быть как можно ближе к тебе, когда ты будешь обнажена, — пояснил я.

Я ожидал, что она отмахнется от меня.

Поэтому был очень удивлен, когда она потянулась, чтобы взять меня за руку, и направилась по коридору к своей спальне, прошла через нее и двинулась в ванную.

— Включи воду, — потребовала она, потянувшись, чтобы расстегнуть серьги.

Я даже не колебался.

Я закрыл слив и пустил воду, даже насыпал в нее немного бомбочек и солей, которые валялись повсюду, затем присел на край ванны, наблюдая, как она двинулась в мою сторону, а затем повернулась ко мне спиной.

— Расстегни молнию, — потребовала она, заставляя меня протянуть руку, чтобы расстегнуть ее. Провел ли я пальцами по ее обнаженному позвоночнику? Да, конечно, я так и сделал.

Но она отошла от меня.

И я начал наблюдать за тем, как она стягивает с себя платье, натягивая его сперва на бедра, затем еще ниже, пока оно, наконец, не окутало ее ступни.

Оставив ее полностью обнаженной, если не считать лифчика без бретелек.

Но ненадолго, потому что ее руки потянулись к спине, чтобы расстегнуть крючки, и вскоре он также оказался на полу.

Именно тогда я увидел ее.

Татуировку, о которой она как-то упоминала.

На «нижней части бедра».

Это была ее попка.

Милый маленький цветочек.

Вероятно, она сделала это, как только получила разрешение, просто чтобы почувствовать себя взрослой, какой она и была.

Однако все мысли о татуировке тут же вылетели у меня из головы.

Потому что она повернулась ко мне лицом во всей своей восхитительной наготе.

— Черт, — прошептал я, когда она медленно шла ко мне, позволяя рассмотреть каждый ее изгиб, прежде чем предстать передо мной. — Ты прекрасна, — сказал я ей, мои руки двинулись вверх по ее бедрам, затем по ребрам, пока я поднимался на ноги.

Но она не собиралась позволять мне исследовать что-либо еще.

Она положила руку мне на плечо, затем подняла ногу, чтобы забраться в ванну.

Клянусь, она вошла в воду как в замедленной съемке.

— Ты присоединишься ко мне? — спросила она, выводя меня из ступора.

Я не думаю, что когда-либо так мучился, снимая с себя одежду, как в этот момент. Каким-то образом мне удалось затянуть галстук-бабочку туже, прежде чем развязать его, я боролся с поясом так же, как это делала она несколько часов назад, и даже пропустил одну из пуговиц, поэтому, когда я сорвал с себя рубашку, она оторвалась и полетела в сторону.

Я чувствовал, что не могу ясно мыслить, когда она сидела там, глядя на меня снизу вверх, с раскрасневшимся от горячей воды лицом, и грудью торчащей над водой, которая все еще наполняла ванну.

— Твои часы, — предупредила она меня, когда я пошел снимать боксеры — последнее, что стояло между мной, водой и ей.

Я снял их и положил на выступ рядом с ее серьгами, затем стянул с себя боксеры, наблюдая, как ее взгляд скользнул вниз по моему телу и остановился на моем напряженном члене.

Я и представить себе не мог, какой у нее будет взгляд, когда она смотрела на него.

Двигаясь вперед, я наблюдал за тем, как она подвинулась, молчаливо приглашая меня проскользнуть следом за ней, что было именно тем местом, где я хотел быть.

Вода была чертовски горячей, но, по крайней мере, ощущение ожогов второй степени на каждом дюйме моего тела помогло мне сосредоточиться, я занял свое место, широко расставив ноги на краю ванны.

Потянув руку, я притянул ее спиной к своей груди, и ее голова легла мне на плечо.

Как только она приняла нужную позу, то тихо вздохнула, словно ей было невероятно трудно ждать момента, когда я к ней присоединюсь.

Слегка повернув голову, она глубоко вздохнула, вдыхая мой запах, а мои руки легли вокруг нее, обхватывая ее за живот, и мы вдвоем погрузились в непринужденную близость общей ванны.

Но все было еще слишком ново, чтобы игнорировать то, как наши тела, казалось, воспламенялись, когда были рядом, когда соприкасались.

Мои руки скользнули вверх по ее животу, чтобы подразнить выпуклости грудей, вырывая тихий вздох, ее соски начали набухать от нежных прикосновений моих пальцев.

Мой большой и указательный пальцы нашли ее соски, перекатывая их снова и снова, пока она не начала выгибаться от этого ощущения. Только тогда я сжал их сильнее. И еще сильнее.

У нее вырвался протяжный стон, ее бедра подсознательно изогнулись, требуя большего.

Но я еще не закончил с исследованием ее тела.

Мои руки сжали ее груди, ощущая их тяжесть, то, как они идеально заполняли мои ладони. По правде говоря, я был переполнен.

— С тобой так хорошо, — пробормотал я, касаясь носом мочки ее уха, и от меня не ускользнуло, как ее тело слегка вздрогнуло при этих словах. — Еще? — спросил я, когда мои пальцы скользнули обратно к ее соскам.

— Да.

Мои пальцы снова сомкнулись, но усилили нажим, отчего кровь прилила к кончикам, а удовольствие перешло в грань боли, когда ее ногти впились в кожу на моих коленях, пока я продолжал дразнить ее.

— Брок, — захныкала она, отчаянно желая большего.

Мои руки соскользнули с ее грудей, двигаясь вниз по животу.

Затем я опустился между ее бедер, дразня ее ложбинку, поглаживая клитор, но отказываясь от прямого контакта.

Мне нравилось, как она извивалась, выгибалась, как у нее перехватывало дыхание, а затем она выдыхала короткими толчками, точно ее тело забывало, как оно работает, слишком поглощённое ощущениями, чтобы снова разобраться в них.

— Ты такая чувствительная, — сказал я, проводя пальцами по тому мягкому месту, где бедро соприкасается с ее лоном.

В то же время мои руки скользнули внутрь, прижимая ее губы к себе, а затем потирая расщелину, создавая трение без какого-либо прямого контакта.

— Брок, пожалуйста, — захныкала она несколько мгновений спустя, когда я зашел слишком далеко, чтобы беспокоиться о ее мольбах, о том, что она отчаянно нуждается во мне.

Тогда и только тогда я одной рукой нащупал ее клитор, а другой опустил два пальца вниз и ввел их в ее тугую, влажную киску, чувствуя, как сжимаются вокруг них ее стенки, зная, что они сделают то же самое с моим членом, когда я снова войду в нее.

Но не сейчас.

Я хотел растянуть этот момент.

Я хотел доводить ее до предела снова и снова, каждый раз отказывая ей в разрядке, пока она не начнет умолять, пока она, черт возьми, не начнет плакать, требуя оргазма.

Тогда я собирался скользнуть в нее, почувствовать, как она сжимается вокруг меня, приглашая меня войти глубже.

Однако я недооценил ее.

Я полагал, что она останется пассивной, позволит мне и дальше доставлять ей сладкие мучения без блаженного облегчения.

Но это была Миранда Коултер.

Женщина, стоящая на вершине мужского мира.