гались изменениям и продолжают изменяться. «Вероятно, половое разделение труда в том

виде, в каком оно нам сегодня известно, сложилось в истории человеческой цивилизации

совсем недавно», — пишет антрополог Эдриен Зильман7. Более того, это разделение

демонстрирует намного больше вариаций, чем мы можем предположить. В некоторых

культурах женщины строят дома; в других они занимаются кулинарией. В большинстве

культур женщины несут ответственность за воспитание детей. Но не все и не всегда. В

некоторых культурах разделение труда и рабочей силы является абсолютно асимметричным и

жестко закрепленным за обоими полами; в других оно более гибкое и подвижное. Сегодня

разделение рабочей силы по половому признаку является функциональным анахронизмом,

поскольку биологические обоснования приписывания определенных видов деятельности

только мужчинам или только женщинам во многом размыты. Однако за этими обоснованиями

стоят столетия социальных обычаев и традиций, которые все еще продолжают влиять на наши

тендерные идеологии в смысле того, что положено делать одному полу и не положено друго-

му. Разделение труда по половому признаку стало частью нашей культуры, но не физиологии

человека.

Фактически физиология человека сейчас в меньшей мере обусловливает распределение видов

деятельности и выбор профессиональной карьеры. Но похоже на то, что чем меньше значения

имеют реальные физические различия, тем больше на них возлагается идеологической

нагрузки. Например, муж-

86

чинам уже совсем не надо быть физически сильными, чтобы обеспечить власть и

доминирование. Наиболее мускулистые мужчины реально появляются на выступлениях

культуристов и соревнованиях по боди-билдингу, но они производят не больше физической

работы, чем обычный мужчина в семье среднего класса из пригорода, занятый стрижкой

газона или расчисткой его от снега. Что касается женщин, то технологии планирования семьи

и сексуальная автономия — контрацептивные технологии, право на аборт и система

институтов по уходу за ребенком — освободили их от сосредоточения исключительно на

материнских обязанностях и позволили им войти в публичную сферу.

Добившись своего освобождения, женщины стали присутствовать в публичной сфере

повсеместно. Столетие назад женщины проводили кампанию за право войти в классную

комнату колледжа, за право на профессию, за право голосовать, за право работать. Позже

даже армия и военные школы открыли свои двери женщинам (последние — по решению

суда). Сегодня существует очень немного занятий, в которых по своим биологическим

признакам необходимы только женщины или только мужчины. Какие занятия, которые

биологически способны выполнять только женщины или только мужчины, вы сможете

назвать? Я пока могу придумать только три: для женщин — кормилица и суррогатная мать;

для мужчин — профессиональный донор спермы. Нельзя сказать, чтобы эти варианты выбора

карьеры были очень распространенными. Если разделение рабочей силы по половому

признаку пережило и свою социальную полезность, и физиологические императивы, оно

должно сохраняться за счет кое-чего другого: власти одного пола над другим. Откуда

возникла эта власть? Как онз развивалась? Как изменяется от культуры к культуре? Какие

ф?кторы способствуют ее укреплению, какие ослабляют? На все эти вопросы антропологи

тоже пытались найти ответы.

Теории гендерной дифференциации и мужского доминирования

Некоторые теоретики пробовали объяснить разделение рабочей силы по половому признаку и

тендерное неравенство воздействием мощных структурных сил, преобразующих орга-

низационные принципы общества. Например, в конце XIX в. Фридрих Энгельс использовал

идеи, разработанные совместно с Карлом Марксом, для анализа центральной роли частной

87

собственности в формировании разделения труда по полу. В «Происхождении семьи, частной

собственности и государства» Энгельс предположил, что все три главных института

современного западного общества — капиталистическая экономика, национальное

государство и нуклеарная семья — появились практически в один исторический момент в

результате развития частной собственности. До этого, утверждал он, семьи были

организованы по общинному принципу, подразумевавшему групповой брак, равенство полов

и половое разделение труда безо всяких моральных или политических вознаграждений

мужчинам или женщинам. Рождение капиталистической экономики создавало богатство,

мобильное и передаваемое, в отличие от земли, которая всегда остается на том же самом

месте. Капитализм означал частную собственность, которая требовала учреждения

определенных и четких линий наследования. Это требование вело, в свою очередь, к новым

проблемам половой верности. Если мужчина хотел передать свою собственность сыну, он

должен был убедиться, что сын рожден действительно от него. Как он мог знать это при

общинном групповом браке докапиталистической семьи?

Благодаря потребности передать наследство через поколения от мужчины к мужчине

появилась нуклеарная семья, с моногамным браком и половым контролем мужчин над

женщинами. А чтобы наследование осуществлялось на стабильной основе, новые патриархи

должны были выработать четко сформулированные и обязательные, строго предписанные к

выполнению законы, позволяющие им передавать наследство сыновьям без постороннего

вмешательства. Потребовался централизованный политический аппарат (национальное

государство) для осуществления нового суверенитета над местными и региональными

властями, способный бросить им вызов8.

Современные антропологи продолжили работу в русле этой традиции. Например, Элеонор

Ликок утверждает, что до возникновения частной собственности и социальных классов к жен-

щинам и мужчинам относились как к автономным индивидам, которые занимали разные

позиции, но требовали равного уважения. «Если взглянуть на диапазон решений,

принимавшихся женщинами, — пишет Ликок, — то очевидно видна их автономная и

общественная роль в публичной сфере. Их статус не был в буквальном смысле „равен"

мужскому., но они были тем, кем были: личностями со своими собственными правами и обя-

занностями, которые дополняли мужские, но ни в коем случае не были по отношению к ним

вторичными». В своей этногра-

фической работе о культурах полуострова Лабрадор Ликок показывает резкое изменение

прежнего состояния независимости женщин после начала торговли мехами. Введение

торговой экономики превратило влиятельных женщин в домашних жен. Это еще один пример

того, как гендерное неравенство, возникшее в результате экономических изменений, приводит

к увеличению различий в значениях мужественности и женственности9.

Карен Сакс исследовала четыре африканских культуры и обнаружила, что введение рыночной

экономики сдвинуло достаточно эгалитарные роли мужчин и женщин в сторону мужского

господства. Пока культура занималась производством товаров для собственного пользования,

мужчины и женщины были относительно равны. Но чем более племя вовлекалось в

экономику рыночного обмена, тем выше становился уровень тендерного неравенства и ниже

— положение женщин. Наоборот, когда женщинам и мужчинам был обеспечен равный доступ

к общественному производству и его разным сферам, результатом стал более высокий

уровень полового эгалитаризма10.

Другая школа антропологической мысли возводит происхождение мужского доминирования к

императивам войны в примитивном обществе. Как культура создает воинов, жестоких и

сильных? Антрополог Марвин Харрис предложил два объяснения. Законы войны