собирательству единственно верным и неизбежным решением было оставлять женщин дома.

Однако исследование, которое провела среди английских школьниц Кэтрин Дэлтон,

свидетельствует о следующем. 27% девочек показали худшие зачетные результаты в дни

перед менструацией в сравнении с периодом овуляции. (Но она не объяснила, насколько

худшие.) Зато у 56% школьниц отметки по зачетам не изменились, а у 17% на самом деле

показатели были лучше именно в предменструальный период. А что же «материнский

инстинкт»? Как мы можем объяснить огромную популярность в западной истории

инфантицида как метода контроля за рождаемостью, а также тот факт, что в большинстве

случаев именно женщины оказывались убийцами детей? Возможно, инфан-тицид во всем

мире являлся наиболее практикуемым методом контроля за рождаемостью. Один историк

пишет, что инфанти-цид был общепринятой практикой во времена Древней Греции и

Древнего Рима, когда «каждая река, навозная куча и сточный колодец были замусорены

мертвыми младенцами». В 1527 г. священник сокрушался по поводу того, что «в уборных

постоянно слышен плач сброшенных туда младенцев»21.

И наконец, что же делать с утверждением, что насилие является всего лишь другим способом

полового акта для репро-дуктивно способного, но неудачливого самца? В такого рода доводах

совершенно игнорируется тот факт, что большинство насильников заинтересованы не в

половом акте как таковом, а в унижении своей жертвы и насилии над ней, и их мотивацией

является скорее злость, чем сексуальный позыв. У большинства насильников есть регулярные

сексуальные партнерши, и некоторые оказывались женатыми людьми. Многие жертвы

насилия находятся за пределами репродуктивного возраста — или слишком молоды, или

слишком стары. И почему некоторые насильники наносят увечья и даже убивают свою

жертву, таким образом пресекая выживание того самого генетического материала, который,

как предполагается, они «репродуцируют» во время акта насилия? И почему некоторые из них

прибегают к гомосексуальному насилию, передавая свой генетический материал тому, кто

вряд ли его воспроизведет? А насилие в тюрьме? Эгоистические

51

гены или эволюционные императивы в качестве теории для объяснения поведения человека

мало позволят нам продвинуться.

Социобиология и эволюционная психология представляют собой примеры того, что Редьярд

Киплинг называл повествованием в жанре «только так». В этом повествовательном жанре на

основе некоторых внешних данных объясняется, например, почему у слона есть хобот, но зато

тигр весь в полосках. Такую детскую сказку читатели воспринимают, разумеется, как выдум-

ку, но удобную, приятную и в конечном счете полезную.

Мы можем использовать те же самые данные, но придумать совершенно другую историю в

жанре «только так». Попробуем провести небольшой мысленный эксперимент. Возьмем те же

рассуждения социобиологов о сперме и яйцеклетке, о репродуктивных стратегиях, о

различных уровнях родительских инвестиций, но дополним их другими доводами и

посмотрим, что получится. При этом вспомним, что самки человека являются единственными

самками среди приматов, у которых нет внешних признаков течки. Иными словами,

потенциально они сексуально активны в любое время репродуктивного цикла, включая и тот

период, когда они не способны на зачатие. Какова же эволюционная «стратегия» в данном

случае? Вспомним, что женский клитор не принимает никакого участия в человеческом

воспроизводстве и существует исключительно для получения сексуального удовольствия. Не

стоит забывать, что при рождении ребенка личность матери очевидна, а вот с отцом все не так

ясно. До недавнего появления тестов на ДНК ни один отец никогда не мог быть абсолютно

уверен, что этот ребенок — от него. В конце концов, как он мог знать, что у его партнерши не

было полового контакта с другим мужчиной?

Все вышесказанное подтверждает, что биологически женщина устроена уникально — в самом

деле, ее сексуальная стратегия и состоит в наслаждении сексом ради физического

удовольствия, а не по причине репродуктивного потенциала полового акта. И если бы

репродуктивной целью женщины было обеспечение выживания своего потомства, тогда для

нее имело бы смысл обманывать как можно больше мужчин. Все они считали бы потомство

своим, иона обеспечила бы защиту и материальное содержание для своего потомка, поскольку

ни один из этих мужчин не стал бы рисковать возможной смертью ребенка и исчезновением

своего генетического материала. Так, может быть, эволюционной «стратегией» женщин

является промискуитет?22

Другой биологический факт о женщине может еще больше запутать мужчину, желающего

установить отцовство.

52

Исследование Барбары Мак-Клинток о женских менструальных циклах в закрытых

помещениях открыло тенденцию женских циклов к синхронизации. Со временем

менструальный цикл женщины начинает совпадать с циклами ее соседок или подруг. (Еще

вначале 1970-х гг. Мак-Клинток обратила внимание на синхронизацию циклов среди своих

подруг и соседок по комнате во время учебы в Гарварде23.) Более того, в культурах, не

пользующихся искусственным светом, у женщин овуляция происходит чаще при полной луне,

а менструация — при нарождающейся луне. Такая цикличность предполагает и эффективный

контроль за рождаемостью в примитивных обществах (для предохранения от беременности

необходимо половое воздержание в период, когда луна входит в полную фазу). С другой

стороны, в таком обществе невозможно точно установить отцовство, если отсутствует

контроль за женщинами.

Будь мужчина также подвержен промискуитету, как и женщина, то главной опасностью для

него стали бы собственное истощение и изношенность, поскольку ему пришлось бы

постоянно охотиться и обеспечивать пропитанием всех детенышей, возможно, рожденных от

него (а возможно, и нет). Кто знает? Чтобы избежать этой опасности, мужчины

«естественным образом» тяготеют к моногамии, вымогая у женщин клятву преданности,

прежде чем обещать поддержку и защиту совместного потенциального потомства. Таким

образом, мужчины могли прийти к идее женской непорочности, отказываясь жениться (т.е.

сексуально связывать себя) на девушках, потерявших девственность, и развивая идеологию

семейной домашней жизни, чтобы привязать женщину к домашнему хозяйству и детям и не

дагь ей реализовать ее «природную» склонность к промискуитету.

Конечно, я не предлагаю данную интерпретацию взамен рассуждений эволюционных

психологов. Но сем факт того, что можно использовать биологические данные для создания

совершенно противоположных нарративов, требует значительной степени осторожности по

отношению к знатокам, убеждающим нас, что существует лишь од на-единстве иная

интерпретация этих данных.

«Его» мозг и «ее» мозг

Стремясь объяснить различия между женщиной и мужчиной, биологи уже давно исследуют

деятельность мозга. Этот подход также имеет долгую историю. В XVIII в. сравнительные

53

измерения мозга позволили экспертам утверждать что, поскольку женский мозг по размеру

меньше и легче мозга мужчины, женщины являются неполноценными существами. Позже,

конечно, оказалось, что мозг женщины ничуть не меньше и не легче по отношению к размеру

и весу тела, и такие измерения не могут служить показателями в когнитивных различиях. В

конце XIX в. исследования мозга оказались особенно востребованными, поскольку ученые

изучали этот губчатый и студенистый шарик, чтобы обнаружить различия между белыми и

черными, евреями и не-евреями, иммигрантами и «нормальными», «истинными»