Огнеокие
Прилетели сороки.
Сорок сорок.
Принесли златобокие
Райский цветок.
Синий цветок от синего древа.
Раскройся же, древнее жаркое чрево
Матери нашей земли.
Прими благодарный цветок.
Что сороки тебе принесли.
Сорок сорок.
Закипит облаками
И взыграет ручьями
Озарь-весна.
От цветка будет сила.
Мера солнцева пыла
Для чуда-зерна.
Огнеокие
Прилетели сороки.
Сорок сорок.
Принесли златобокие
Райский цветок.
«Новый Сатирикон», 1918, № 16
ТЭФФИ
Песенка о хитрой канониссе
и скромном аббате
У хитрой канониссы
Лисы-Алисы
Случился пустяк —
Потерялся башмак.
Бранится канонисса
Лиса-Алиса
И так, и сяк,
И уж не знаю — как!
Послали за аббатом,
За братом Калистратом.
Пришел помочь —
Проискал всю ночь.
Всю рясу перемазал,
Так ползал он и лазал —
И так, и сяк,
И уж не знаю — как!
Уж брезжил свет в окошко,
Как у Лисы на ножке —
Он не дурак —
Вдруг нашел башмак…
И что всех удивило —
Она ж его бранила
И так, и сяк,
И уж не знаю — как!
«Сатирикон», 1909, № 17
* * *
Мой черный карлик целовал мне ножки.
Он был всегда так ловок и так мил!..
Мои браслетки, кольца, серьги, брошки
Он убирал и в сундучке хранил.
Но в черный день печали и тревоги
Мой карлик вдруг поднялся и подрос…
Вотще ему я целовала ноги —
И сам ушел, и сундучок унес!
«Сатирикон», 1909, № 18
* * *
У маменьки своей спросило раз дитя.
От робости смущаясь и краснея:
«Скажите мне всю правду, не шутя,
Отцом иль матерью — кем быть труднее?»
Молчала мать, не зная, что сказать.
Но гувернантка молвила беспечно:
«Давно тебе самой пора бы знать,
Что матерью труднее быть, конечно.
Когда бы ты историю прочла.
Тебе б ясна была тому причина:
Ведь папой в Риме женщина была,
А мамой — ни один мужчина!»
«Сатирикон», 1910, № 5
* * *
Мне сегодня как будто одиннадцать лет —
Так мне просто, так пусто, так весело!
На руке у меня из стекляшек браслет,
Я к нему два колечка привесила.
Вы звените, звените, колечки мои,
Тешьте сердце веселой забавою.
Я колечком одним обручилась любви,
А другим повенчалась со славою.
Засмеюсь, разобью свой стеклянный браслет,
Станут кольца мои расколдованы,
И раскатятся прочь, и пусть сгинет их след
Оттого, что душе моей имени нет
И что губы мои не целованы!
1915
* * *
Я сердцем кроткая была,
Я людям зла не принесла,
Я только улыбалась им
И тихим снам своим…
И не взяла чужого я.
И травка бледная моя.
Что я срывала у ручья, —
И та была — ничья…
Когда твой голос раздался,
Я только задрожала вся,
Я только двери отперла…
За что я умерла?
1923
Человекообразные
Предисловие
Вот как началось.
«Сказал Бог: сотворю человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Бытие 1, 26).
И стало так. Стал жить и множиться человек, передавая от отца к сыну, от предков к потомкам живую горящую душу — дыханье Божие.
Вечно было в нем искание Бога и в признании и в отрицании, и не меркнул в нем дух Божий вовеки.
Путь человека был путь творчества. Для него он рождался, и цель его жизни была в нем. По преемству духа Божия он продолжал созидание мира.
«И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов и гадов и зверей земных по роду их» (Бытие 1,24).
И стало так.
Затрепетало влажное, еще не отвердевшее тело земное, и закопошилось в нем желание жизни движущимися мерцающими точками — коловратками. Коловратки наполняли моря и реки, всю воду земную, и стали искать, как им овладеть жизнью и укрепиться в ней.
