серебряной ложкой
роется в звезде-ухе.
«Новый Сатирикон», 1916, № 49
В. Я. Брюсову на память
Брюсов выпустил окончание поэмы Пушкина «Египетские ночи». Альманах «Стремнина»
Разбоя след затерян прочно
во тьме египетских ночей.
Проверив рукопись
построчно,
гроши отсыпал казначей.
Бояться вам рожна какого?
Что
против Пушкину иметь?
Его кулак
навек закован
в спокойную в обиде медь.
«Новый Сатирикон», 1916, № 51
Интернациональная басня
Петух однажды,
дог
и вор
такой скрепили договор:
дог
соберет из догов свору,
накрасть предоставлялось вору,
а петуху
про гром побед
орать,
и будет всем обед.
Но это все раскрылось скоро.
Прогнали
с трона
в шею
вора.
Навертывается мораль:
туда же
догу
не пора ль?
Между февралем и октябрем 1917
Сергей МИХЕЕВ
Песенка
Я оплáчу неутешно
Обманувшую
Весну.
Я сегодня
Утону…
Утону в его глазах —
Мне кругов бросать не надо…
Зажигай же, мать, лампаду —
Как невеста, я в цветах…
Я отраву приняла
У весеннего Распятья,
Нету ей противоядья:
Яд — любовь его была…
Я отраву приняла…
Если ж милый ждать устанет.
Беспощадна буду я —
Ему виселицей станет
Шея белая моя!
«Новый Сатирикон», 1916, № 26
Леонид МУНШТЕЙН
Эпиграммы разных лет
Леонид Андреев
Быстро критикой любезною
Был отмечен мой талант…
Возмущался страшной «Бездною»
Сам Буренин-обскурант.
За его поход воинственный
Я сказал ему: «Мерси!»
С быстротой почти единственной
Стал я славен на Руси!
Я обласкан «Альманахами»,
Есть и дом и капитал…
Красным смехом, злыми страхами
Всех пугать я насмерть стал.
Мой читатель, задыхаючись.
Трепетал во тьме густой…
Не пугался, усмехаючись.
Только дедушка Толстой!..
Что теперь мне крики вздорные!
Что мне публика, печать!
Никакие маски черные
Мне не могут помешать!
Избалован комплиментами,
Я забыл тоску свою:
Вместе с пьяными студентами
«Гаудеамус» я пою!
Александр Блок
Ты поэт-символист, одуванчик…
Но дыхание правды — сгубя
Бледно-кукольный твой «Балаганчик» —
Отрезвило немножко тебя…
Брось былые смешные гримаски —
И найдешь ты правдивые краски,
И порвешь с декадентами блок,
О, мой нежный, задумчивый Блок!
Иван Бунин
Еще он сам
Не пишет драм,
А переводит корифеев.
Но будет час —
Его Пегас
Ворвется в гущу лицедееев…
И будет он
Писать в сезон
По пьесе — так же, как Андреев.
Максим Горький
Опустясь на дно людское.
Он взлетел за облака —
И на Капри, на покое.
Забывает босяка…
Жизнь по-новому устроив,
Он забыл российский быт…
Позабыл своих героев.
Да и сам… почти забыт!
Осип Дымов
В своих писаньях он отрывочен и краток.