С вишен осыпался вишневый цвет.
Безлиствен и гол вишневый ствол… —
Ты сегодня вечером ко мне не пришел.
2.
Надень твое шелковое кимоно,
И кинься в море,
И упади на морское дно,
И лежи на просторе.
А я буду на морском берегу
Плакать слезами.
Потому что я такой не смогу
Найти в Йокагаме.
3.
Дай мне палочку, которой едят рис,
И я проткну себе живот.
Если только палочка не сломается!
И удуши меня тугим платком.
Чтоб я стал синий, как синька,
И даже еще синей.
И прикажи дать триста ударов
Тростью из бамбука.
Пока я не вспухну!
И когда я проткнусь насквозь,
И задохнусь навсегда,
И вспухну навеки.
Попробуй тогда сказать.
Что я тебя не люблю.
«Сатирикон», 1931, № 13
Послесловие
Жили. Были. Ели. Пили.
Воду в ступе толокли.
Вкруг да около ходили.
Мимо главного прошли.
Московские празднества
Снова отдых от труда.
Праздник счастья мирового.
Снова в мире ерунда,
А трамвая никакого.
Снова факелы чадят,
Реет флагов бумазея.
Снова маршалы стоят
На ступеньках мавзолея.
Разве выразишь пером
Этот пафос с дисциплиной.
Этот русский чернозем.
Пополам с марксистской глиной?
Лишь от радости всплакнешь.
Сладкий миг переживая,
И пешком себе пойдешь
За отсутствием трамвая.
«Возвращается ветер…»
Возвращается ветер на круги своя.
Не шумят возмущенные воды.
Повторяется все, дорогая моя,
Повинуясь законам природы.
Расцветает сирень, чтоб осыпать свой цвет.
Гибнет плод, красотой отягченный.
И любимой поэт посвящает сонет.
Уже трижды другим посвященный.
Все есть отблеск и свет. Все есть отзвук и звук.
И, внимая речам якобинца,
Я предчувствую, как его собственный внук
Возжелает наследного принца.
Ибо все на земле, дорогая моя.
Происходит, как сказано в песне:
Возвращается ветер на круги своя.
Возвращается, дьявол! Хоть тресни.
Утешительный романс
Что жалеть? О чем жалеть?
Огонек горит, мигая…
Надо все преодолеть.
Даже возраст, дорогая!
Что есть годы? Что число?
Что связать нас может сроком?
Лишь бы только нас несло
Нескончаемым потоком.
Сколько раз свои сердца
Не спасая от контузий,
Мы шатались без конца
По республикам иллюзий!
Сколько тягостных колец
Все затягивалось туже!
Так уж худо, что конец.
А глядишь… назавтра — хуже.
Без названия
Был ход вещей уже разгадан.
Народ молчал и предвкушал.
Великий вождь дышал на ладан,
Хотя и медленно дышал.
Но власть идей была упряма,
И понял весь уже народ.
Что ладан вместо фимиама
Есть несомненный шаг вперед.
Куриная философия
Всем указаны скрижали.
Всем отмечена строка.
Вот и мы с тобой сыграли
В подкидного дурака.
С кучей принципов носились,
Всех учили, как им жить.
А когда остановились.
Оказалось, нечем крыть.
Дни чем дальше, тем короче.
Ночь длиннее, гуще мгла.
И выходит, между прочим.
Что и жизнь уже прошла…
