— Уверенный, не так ли? Какой принцип за этим стоит?
— Даже если объясню — не факт, что станет понятнее.
— Не могу доверять, пока не знаю принципа.
Справедливо. Пора хотя бы набросать контуры картины.
— Игроки в этой отрасли связаны между собой. Например, процесс одобрения FDA основан на сравнении с уже существующими препаратами. Два лекарства от одной болезни? Выбирают то, что эффективнее. Если одна сторона смеется — другая плачет.
— То есть успех измеряется сравнением?
— Не всё так просто. Биотехнологические компании строят стратегию на этих связях. Выбирают разработки, которые быстрее принесут прибыль.
Полуготовое объяснение оборвалось — Пирс коротко махнул рукой, словно смахивал лишние слова.
— Есть формула, чтобы это вычислить?
— В каком-то смысле — да.
— И не поделишься?
— Это основа бизнеса.
На мгновение в комнате повисла тишина. Слышно было лишь мерное постукивание пальцев Пирса по столешнице — глухой звук, будто далекий метроном. Потом пальцы замерли.
— Ты упоминал условия. Давай послушаем.
Он понял. С этим списком перед ним открывается дорога к исполнительному креслу. Похоже, догадка пришла сама, без лишних пояснений. Ум у него острый, как лезвие, которое только что прошло по точильному камню.
— Всего три условия.
— Немало, знаешь ли.
— Три — стандарт для таких договоров.
Ни одно из них не подлежит обсуждению. Это фундамент, на котором можно выстроить удобную для себя среду. Первый палец поднят.
— Во-первых, нужен преданный аналитик.
— Разве сам не аналитик?
— Да. Но вопрос в эффективности и времени.
Любой аналитик — раб Excel. Часы уходят на сбор данных, ввод цифр, исправление ошибок, проверку форматов. Тратить на это собственное время — глупость.
— По сути, тебе нужен напарник.
— Пусть название останется. Важно, чтобы власть была за мной.
— Принято.
Ожидаемо. Освобождение от рутинных мелочей откроет путь к большему результату. И Пирсу выгодно, и мне. Нет причин для отказа.
— Во-вторых, сам выбираю проекты, над которыми работаю.
— Так не пойдёт. Командная работа сорвётся.
И это было предсказуемо. Вице-президент отвечает за анализ сделок и правильное распределение задач. Если младший член начнёт сам себе назначать проекты, всё рассыплется. Но уступать в этом вопросе не было намерения.
— Жаль.
Лист бумаги на столе плавно скользнул обратно в сумку. Жест понятный: не согласишься — разговор окончен.
— Раз в месяц дам тебе выбор.
— Для тех проектов, что выберу сам, хочу присутствовать на всех встречах с клиентами.
— Согласен.
Уступка немаленькая. Теперь раз в месяц будет возможность сидеть за одним столом с клиентами Пирса. Среди них — генеральные директора, финансовые директора, крупные инвесторы. А там, глядишь, и личная беседа с CEO подвернётся.
— Последний пункт?
Взгляд Пирса дрогнул — в нём ожидание. После столь дерзких условий интересно, чем всё закончится. Немного неловко произнести, но умолчать нельзя.
— Одолжи денег.
Не смотри так. Надо собрать всё, что возможно, чтобы вложить в пару монет.
* * *
Через три дня офис Голдмана бурлил, как котёл. Соглашение Пирса с руководством достигло апогея. Срок ультиматума поджимал: "Заключишь живую сделку — останешься. Нет — билет до Лондона".
Когда всё это, наконец, кончится…. Сейчас плевать, кто выйдет победителем. Лишь бы эта каша схлынула…. Завязнуть в этом бардаке посреди всех….
То, что начиналось как простая ставка, разрослось во второй и третий раунд. Затянуло десятки людей в бесконечные манёвры, каждый рвёт зубами за крупицу информации, лишь бы выжить в охоте на кита.
— Пирс не взял сделку, да?
— Он ещё в поле. Значит, не добил.
— Кстати, этот новенький в отделе M\&A, да? И уже с личным аналитиком….
* * *
Прошла уже неделя с момента перехода в отдел M\&A. Дни слились в однообразный ритм работы над живой сделкой, появившейся во втором тизере.
— Шон, сюда.
Парень в толстых очках — Рэнтон, аналитик, которого прикрепил Пирс. Практически персональный раб Excel, настоящий Добби, только без ушей и с усердием, достойным машины.
— Уже готово?
— Ничего особенного, стандартно.
Два часа — и результаты на столе. Для аналитика третьего года звучит вполне убедительно.
— Руки у него быстрые.
Аналитики третьего года — редкий зверь. Большинство задерживается на двухлетнем контракте, а потом — или повышение до ассоциата и жизнь в Goldman, или бегство в частные фонды и хеджевые джунгли. Но третий год? Значит, хватка сильная, Goldman не хочет отпускать, но для ассоциата он недостаточно… политичен.
— Неплохой состав.
Так казалось до прошлой недели.
Флэп! Хлопок!
Листы распечаток перелистывались, издавая сухой шелест, а лоб невольно нахмурился.
— Разве не просил убрать антидепрессанты из группы сравнения?
— Компаний слишком мало, чтобы получить значимые цифры. Надо хотя бы пятнадцать в группу загнать.
В голосе скользнуло раздражение. Ответ — почти огрызок. Вот в этом вся беда. Добби не слушает.
— Объяснял же, почему антидепрессанты тут неуместны.
— Так компы не делают.
Чтобы продать или купить бизнес, сперва определяют цену. Это и есть оценка. Добби упёрся в метод сопоставимого анализа — ищет компании-двойники, чтобы подогнать результат.
А задача простая: собрать клонов NetPlus. Принцип банален — если двоюродный брат зарабатывает, почему бы и не заработать? Просьба была ясной — работать с четвероюродными. Но Добби зачем-то лезет к шестнадцатым. Приказы повторялись не раз, а он снова нырнул к восьмым.
— Препарат хоть и записан в антидепрессанты, но цель у него другая — болезнь Альцгеймера.
— Всё равно, если оставить только Альцгеймер, компов будет мало. Оценка получится слабая.
Он не дурак. Внешне — старший аналитик с тремя годами за спиной, а напротив — новичок. Но это не обычный первый год. Уникальный экземпляр с ювелирной точностью, на которого Пирс сделал ставку. Вот только Добби всё равно норовит показать зубы. Как и прочие. Неудивительно, что его так и не повысили. Попытка объяснить по-хорошему разбивается о стену. В висках стучит злость, пальцы сжимают пульсирующую голову.
— Фью…
Сзади раздаётся тихий смешок.
— Прямо материал на ассоциата.
Вот и причина. Добби ведёт себя так, потому что цель на спине горит ярче неоновой вывески. С того дня, как его поставили рядом, взгляды отдела стали ледяными. Раб, который должен тянуть Excel, вдруг обернулся соперником — чудом с ускоренным ростом. Кому такое понравится?
"Может, стоит поставить на место хоть разок…"
Раздражение глухо копошится внутри. Драться с этими типами — словно возиться с щенками, которые решили цапнуть за руку. Глупая трата времени. Но игнорировать насмешки — значит позволить Добби и дальше хамить.
— Ладно, сделаем так. Внесу правки здесь, а дальше работай по-своему. Если пятнадцать мало, набери тридцать. Или сорок. Или хоть пятьдесят отраслевых компаний. И вытащи свои цифры.
Если Добби горит желанием взвалить на себя ещё больше работы — кто ж станет мешать? Пусть пашет. Что тут можно сделать? Захочет убедительности — вперёд, пускай старается. Ученики Добби заметно дрожали, будто мыши, которых загнали в угол. Работы на него навалено с горкой, и он уже прекрасно понимает: всё его рвение может закончиться в мусорной корзине, едва только сдаст результат. Повторить пару раз — и дойдёт наконец: ослушаешься — тело будет страдать.
Сергей Платонов и впрямь сильно смягчился… Ну, на этот раз решил с дури жить по-доброму. Нет никаких гарантий, что после смерти выпадет второй шанс вернуться.
И тут — голос сбоку:
— Шон.
Джефф, проходя мимо, кивнул в сторону конференц-зала, приглашая следовать.
За дверью зал пахнул холодом кондиционера и чем-то металлическим — словно полированными скобами блокнотов. Джефф бросил на стол маленький записной блокнот:
