Изначально японцы не собирались плодить «специальные авианосцы» сверх этих пяти, но после разгрома при Мидуэе ситуация резко изменилась. Так что сыны Ямато быстренько положили глаз ещё на три лайнера. Первым был застрявший в Японии с началом войны немецкий «Шарнхорст» (не путать с известными боевыми кораблями). Тут не надо удивляться – именно он послужил когда-то источником вдохновения при проектировании как лайнеров типа «Нитта-мару», так и ещё двух, что заказала уже другая компания. Но один из них до перестройки просто не дожил.

Словом, в конце 1943 года Императорский флот получил ещё два «соколёнка»: «Кайё» (Морской сокол) и «Синъё» (Священный сокол), что были перестроены по той же схеме. Разве что сразу получили усиленное зенитное вооружение и радары, что их предшественники обрели чуть раньше в том же году.

Соколы в бою

Японцы с самого начала считали «больших» соколов вполне себе полноценными лёгкими авианосцами, пусть и недостаточно быстроходными, чтобы воевать вместе с «большими мальчиками». Так что «Дзунъё» сразу же после вступления в строй был зачислен в 4-ю дивизию авианосцев 1-го Воздушного флота, наравне с авианосцем специальной постройки «Рюдзё». А уж после Мидуэя стало совсем не до жиру, и слово «вспомогательный» быстренько забыли. Так что и «Дзунъё», и «Хиё» участвовали чуть не во всех крупных сражениях, начиная с Гуадалканала осенью 1942 года.

Ещё интересней было с «соколятами». Их везде именуют «эскортными», хотя изначально они совершенно таковыми не задумывались. Они виделись как учебные корабли и авиатранспорты, что должны были перебрасывать самолёты как на различные островные авиабазы, так и на «настоящие» авианосцы. И поначалу так и использовались, тем более что действия американских подлодок в первые пару лет войны мягко говоря «не впечатляли». Но потом американцы, разобрались, наконец, со своими торпедами…

Вспомогательный авианосец «Унъё» после попаданий трёх подлодочных торпед в январе 1944-го, но потопят его лишь в сентябре того же года

В результате «соколята» действительно начали эскортировать конвои. И почти все они стали жертвами именно торпед американских подводных лодок. И что самое удивительное – несмотря на полное отсутствие нормальной противоторпедной защиты, эти кораблики ухитрились пережить не одну торпедную атаку. Они получали повреждения, уходили в ремонт, и шли на дно в результате лишь второй-третьей встречи с вражескими субмаринами.

* * *

Японцы оказались единственными, кто смог построить на базе гражданских судов практически полноценные авианосцы, а их так называемые «эскортники» по своим возможностям оказались вполне сравнимы не с эскортными, а с лёгкими авианосцами их противников.

«Боуги» и «Касабланки»: «Джипы» на конвейере

Нам не дано предугадать…

«Как-то стрёмно жить со всего одним авианосцем, особенно если это «Лэнгли». Вдруг война, а мы в однобортном!», – подумали американские адмиралы ещё в 1924 году. И радостно включили в мобилизационный план свои хотелки о перестройке в случае чего в авианосцы сразу девяти гражданских посудин. «Мы Америка, или где?!!» Но случился небольшой облом – в торговом флоте США тогда попросту не нашлось подходящих судов. От слова «ни одного». Всё, что подходило по размеру, было слишком тормозным и вообще по большей части ходило ещё на угле.

Но время шло, верфи потихоньку клепали новые и более совершенные суда, флотские исправно готовили проекты их конверсии, но этим всё пока и ограничивалось. Предпосылки к изменению ситуации в будущем возникли лишь в 1936 году, причём вовсе даже в рамках борьбы с Великой депрессией. Американцы не стали, как японцы, субсидировать постройку конкретных судов с прицелом на их конверсию «если что», а подошли более системно. Специально образованная Морская комиссия разработала линейку стандартных проектов торговых судов – сухогрузы, танкеры, пассажирские и прочее.

Сухогруз одного из этих стандартных проектов С-3

Но они тоже ввели частичную компенсацию компаниям, что будут заказывать суда по этим проектам. Цели были в первую очередь экономическими – создать рабочие места, обновить торговый флот, выпихнуть с рынка морских перевозок иностранных конкурентов и так далее. Ну и, конечно, предусматривалось при необходимости использовать эти суда для задач ВМС. Но только по прямому назначению – в виде транспортов и танкеров – в их конструкцию и близко не закладывалась возможность перестройки в какие-то боевые корабли вообще и авианосцы в частности.

Слово президента

В октябре 1940 года президент США Франклин Д. Рузвельт проявил завидную прозорливость и «порекомендовал» командованию ВМС подумать о срочном переоборудовании нескольких подходящих гражданских судов в лёгкие авианосцы. Прежде всего – для противолодочной обороны конвоев в Атлантике. Причём он настаивал на максимально простом проекте, чтобы перестройка занимала не более трёх месяцев. Так что изначально предполагалось, что на их коротеньких полётных палубах будут базироваться даже не самолёты, а автожиры – помесь самолёта с вертолётом.

Однако проработка этой идеи показала, что «не взлетит». В смысле, автожир-то взлетит, но максимум, что сможет – это обнаружить подлодку и сбросить дымовую шашку, ничего тяжелей он поднять не в состоянии. Да и с посадкой на движущийся корабль у них тоже были серьёзные проблемы. Словом, нужен был пусть и маленький, но авианосец с нормальными посадочными приспособлениями, катапультой и достаточно длинной палубой, чтобы смог оперировать хотя бы лёгкими бипланами-разведчиками.

«Авиатранспорт общего назначения» AVG-1 «Лонг-Айленд» в исходном виде, июль 1941 года

В январе 1941-го было принято общее решение, а заодно и выбраны «доноры» – два сухогруза, построенных по одному из тех стандартных проектов, а именно по проекту С-3. В начале марта первое из этих судов выкупили у владельца и потащили на перестройку, что заняла всего четыре месяца. Получивший имя «Лонг-Айленд» корабль вступил в строй 2 июня 1941 года, на пару недель раньше британского «Одесити», так что первым в мире эскортником можно было бы считать именно его. Но всё, как обычно, оказалось несколько сложней.

Очередной «первый блин»

В ходе перестройки полётную палубу «Лонг-Айленда» уже переиграли с проектных 93 до 110 метров – чуть больше минимума, необходимого даже для лёгких бипланов. Но на первых же испытаниях выяснилось, что и этого маловато. С истребителями и чем-то потяжелей было уже совсем плохо. Да и хитро установленная под углом в 30° палубная катапульта себя не оправдала. Вооружение из одной «горизонтальной» 127-мм пушки, пары 76-мм зениток и четырёх 12,7-мм пулемётов тоже сложно было назвать адекватным. Так что уже через пару месяцев корабль загнали на верфь для первой модернизации.

Палубу удлинили до 127 метров, катапульту развернули по-человечески, параллельно борту, зенитные пулемёты заменили на 20-мм «Эрликоны». В результате получился кораблик, что, несмотря на скромное водоизмещение в 11 000 тонн и небольшой ангар с единственным самолётоподъёмником, мог нести достаточно внушительную авиагруппу – до тридцати разведчиков и палубных истребителей. Его единственный систершип «Арчер», что немедленно ушёл по ленд-лизу британцам, сразу перестраивали уже по этой схеме.