– Только в Преисподней мог обитать этот человек!

– Миша, это упрощенный подход к видению Потусторонней реальности. В нашем понимании ты должен чуточку абстрагироваться от церковных канонов. Там не всё так просто и однозначно. Поверь. Корректнее было бы сказать, что Сотников обитает на каком-то из нижних этажей Непроявленного мира.

– Боже, Барбара, откуда ты всё это знаешь? – он сел рядом и вновь взял её прохладные пальцы в свои горячие ладони. – Ты сейчас похожа на какую-то египетскую жрицу. Ночь делает твои черты поистине таинственными и твои волосы… Барбара, ты прекрасна, и в то же время, я иногда тебя боюсь…

– Не надо, Мишенька… Не говори так. Я и сама, порой, себя боюсь. Особенно, когда смотрю на собственное отражение в зеркале. Казимир меня часто упрекает за мой страшный взгляд. Он считает его урочливым. Хотя, так оно и есть. Но более прочих я способна изурочить лишь саму себя.

– Иди ко мне, милая, – он привлек её за талию и стал целовать долгим и нежным поцелуем.

– Погоди, я должна продолжить свой рассказ, – задохнувшись от объятий, прошептала она.

– Почему у меня всё время так невыносимо тяжко в паху? До боли тяжко! – вопрошал он. – Даже от твоих рассказов о прошлом. Я негодую в душе на многие твои откровения, и в то же время, в каждом твоём рассказе я вижу тебя без одежды. Обнаженной и развратной! – вспыхнул он. – Даже с твоим мёртвым призраком. Я представляю тебя, извивающейся от страсти. Блудницей! Малолетней распутницей! – он поперхнулся. – Прости милая… Прости… Я сам не знаю, что несу. Я просто сильно тебя люблю. До духоты в горле. До боли в сердце!

– Я не сержусь на тебя, Миша…

– А когда я думаю о ваших ночах с Казимиром, я и вовсе схожу с ума от злости и ревности! И я… Я… всё время хочу тебя смертельно. Ты точно, ведьма, Барбара. И чем больше я тебя узнаю, тем сильнее это понимаю.

– Ты прав во многом, – с грустью отозвалась она. – Не горячись…

– Погоди, скажи мне только одно, – он сжал её пальцы. – С Казимиром тебе было хорошо? То есть, не то… Лучше спрошу иначе: с кем тебе лучше – с ним или со мною?

– С тобой, Миша. Неужели ты сам не чувствуешь?

– Чувствую. Но я страдаю от ревности даже по отношению к твоему прошлому, пойми.

– Я знаю. Я могла бы не быть с тобою настолько откровенной и ничего о себе не рассказывать. Не знаю, хорошо ли это?

– Нет, что ты… Я безумно благодарен тебе за твою откровенность. Для меня это очень важно. Поверь…

– Возможно, со временем твоя ревность пройдёт…

– Она пройдёт только тогда, когда ты полностью станешь моей.

В ответ она улыбнулась.

– И всё же я продолжу?

– Да, продолжай. Я более не стану тебя прерывать.

– Итак, маркиз де Траверсе пришёл к неутешительному выводу о том, что между духом Сотникова и мною существует незримая связь, которую необходимо прервать с помощью определенного ритуала. Он сказал, что эта связь была сплетена одной из норн загробного царства. И что с помощью ритуала мы должны избавиться от неё. А иначе, иначе, я могу умереть, без обиняков сообщил нам маркиз.

Нам нужно было торопиться. В ритуале должны были участвовать двенадцать человек. То есть, не считая нас с Казимиром и самого маркиза де Траверсе, их должно было быть ещё девять персон. И ты, верно, будешь в полном неистовстве, если узнаешь, что все эти участники были мужчины – разного возраста, общественного положения и достатка. В основном это, конечно, были представители французского и немецкого дворянства, местная, так сказать аристократия и буржуа. И наверняка почётные граждане Руана или ещё каких-то городов Нормандии. Словом, мне трудно сказать с определенной точностью, кто был задействован в том самом ритуале. Ибо я не видела толком ни одного лица. Все участники таинства были одеты в длинные темные плащи с капюшонами, опущенными на половину лица. Могу сказать лишь одно, что все они входили в некую закрытую оккультную организацию, которую возглавлял сам маркиз де Траверсе.

Он отправил ко всем представителям записки, с просьбой приехать и помочь в проведении обряда.

– Что же за оккультная секта?

– Миша, их названия я не знаю. Всё это до сих пор покрыто мраком. Как я поняла позднее, они были то ли розенкрейцерами, то ли потомками тамплиеров, то ли носителями сакральных знаний о кабале.

– Час от часу не легче.

– Хотя, всё это лишь мои предположения… Сам ритуал состоялся на следующую ночь. Мне велели принять ванну и, раздевшись донага, облачится в тонкую рубаху, похожую на тунику. Причём, эта туника была очень старинной. Похоже, что ей была не одна сотня лет. Прислуга принесла мне древнюю шкатулку, украшенную драгоценными камнями и рубиновым крестом. А после извлекла из неё пожелтевшую от времени рубаху. Когда я пригляделась, то увидела, что она была сплошь покрыта черными пятнами крови. Особенно на том месте, где… Словом, мне показалось, что в ней кого-то могли лишить девственности.

– Зачем? – неприятно поразился Гладышев, пристально всматриваясь в глаза Барбары.

– Мне объяснили, что я непременно должна её надеть. Что эта рубаха принадлежала одной из французских королев ещё в 14 веке.

– Как подобное возможно?

– Не знаю, мне объяснили, что храмовники берегли её все эти века для особых ритуалов.

– Бред…

– Миша, ты просто не понимаешь.

– Ладно, что было дальше?

– Дальше служанка привела меня в одну из потаённых комнат, расположенных в боковом пределе от основного зала. Эта комнатка скорее походила на монашескую келью. Мне велели раздеться донага и надеть эту старую рубаху. Я всё исполнила в точности, а после стала прислушиваться к тому, что происходит в большом зале. Но мне было плохо слышно. Казалось, что оттуда идёт какой-то слабый гул и невнятные отзвуки мужских голосов. Когда служанка ненадолго покинула меня, я всё же осмелилась приоткрыть дверь. Я увидела огромный зал с высоким потолком, в котором не горели электрические лампы. Всё пространство в зале было освещено живым пламенем. Это были факела, прикрученные к каменным стенам. Сходства со Средневековьем добавляли мрачные дубовые арки, расположенные на потолке, и уходящие в невидимый глазу, тёмный свод, кажущийся ночным небом. А так же каменный пол, на котором гулко звучал каждый человеческий шаг. Я увидела большой круглый стол, за которым сидели все мужчины в плащах и капюшонах, надвинутых на самые глаза. Во главе стола, я полагаю, восседал сам маркиз де Траверсе, а рядом с ним я с трудом узнала своего супруга, Казимира. Остальных людей я не знала. Перед маркизом лежала старинная доска Уиджи. Я видела, как треугольная планшетка нервно двигалась по буквам. И в это время все присутствующие шепотом зачитывали послание от высших духов. Я помню, как от страха у меня сильно тряслись колени и руки. И пересохло в горле. Я видела, как маркиз, спустя короткое время, прочитал молитву-воззвание к духам, покровительствующим спиритам. Он призвал в этот зал Рафаэля и Анеэля. Обоих сразу. А после принялся читать ещё какие-то заклинания. Я поняла, что он стал напрямую вызывать дух Сотникова.

Потом вернулась в комнату служанка, и мне пришлось быстро захлопнуть двери. Служанка принесла мне чашу с красным вином и приказала её выпить. И я выпила. Страх сразу улетучился, а ноги и руки перестали дрожать. Мне даже сделалось немного весело.

– Ты просто опьянела, бедная девочка.

– Нет, Миша, оказалось, что в это вино было добавлено какое-то зелье, схожее по действию с каким-то опиатом.

– Понятно… И что потом?

– Потом мне и вовсе сделалось всё безразлично. Я, словно безвольная кукла, лишь слабо констатировала всё то, что со мной происходило. Служанка, взяв меня за руку, прямо босиком, в одной рубахе, вывела на середину зала. Когда я ранее подсматривала в тонкий проем, то мне была видна та часть помещения, где сидели сами спириты. А теперь я увидела иное. И это было поистине ужасно.