Мы встречали ратный строй...

Снова я его узрела...

Как дрожала я и млела!

Что сбылось с моей душой!

Ах! и ныне в поле брани

С верной ратью он летит:

К небу я воздвигну длани;

Принесу в святыню дани:

Будь над ним господень щит!»

«Слова любви, слова моей Мельхолы! —

Давид воскликнул. — Я ль забуду вас?

Вас, сладкие и нежные глаголы,

Отныне буду слышать в вещий час,

Когда душа в объятьях усыпленья

Господних чад небесный ловит глас».

Но Асаил исполнен огорченья:

«Ужель, Давид, и ты познал любовь?

Друг, бойся, трепещи ее прельщенья,

Бороться с нею сердце уготовь:

Увы! любовь лукавый обольститель,

Любовь и мощных проливала кровь!»

— «Вверяюсь богу, — отвечал воитель, —

Устроит в благо он судьбу мою:

Не он ли был и есть мой защититель?

Ему свои все чувства предаю!

Господь меня на путь наставит правый:

Господню я десницу воспою!»

Давид потек на поле битв и славы.

Мельхола же в отеческом дому

Отстала от трудов и от забавы;

Стремится думою вослед ему.

Сомкнет ли очи? в пыл и гром сраженья

Летит на помощь к другу своему.

Забыты все девичьи наслажденья:

Не снится ей подруг веселый смех,

В мечтаньях замер гул их песнопенья,

Растаял призрак резвых их утех;

Но слышит вой и видит с содроганьем

Давидов окровавленный доспех.

Томится дева скорбным ожиданьем;

На каждый слух, на каждую молву

Склоняется со страхом и вниманьем.

«Спаситель боже! Я тебя зову:

Прими глагол молитв моих смиренных!

Хранитель, сохрани его главу!»

Из весей и градов иноплеменных

Меж тем за вестию приходит весть:

«Он ободрил евреев утесненных,

Он вновь влиял в ослабших гнев и месть».

И, наконец: «Ему под Аккароном

Судилось славой меч свой превознесть,

Врагов кровавым поразить уроном

И самому побить двухсот мужей;

Он землю чуждую наполнил стоном

И всю усеял грудами костей».

Гонцы из войска притекли в Гаваю

И подтверждают истину вестей.

«Мельхолу я с Давидом сопрягаю, —

Сказал Саул, — исполню мой обет:

Он зять мой! Да приидет! — я вещаю».

Давиду царский возвещен привет.

Летит обратно радостный воитель

Стяжать награду браней и побед...

Привел к невесте жениха властитель...

...Шипя, шумело пенное вино.

Казалось, все веселие делили;

Всех сердце радостью оживлено;

Но было сумрачно чело Саула,

И гневом и тоской помрачено:

В нем ненависть к Давиду не уснула,

Нет! к витязю всеобщая любовь

Сильнее в нем свирепый пламень вздула, —

На очи свисла яростная бровь,

Таятся замыслы в груди жестокой,

Бунтует в напряженных жилах кровь.

Вдруг шум возникнул в храмине высокой:

С главы до ног бронею покровен,

В чертог вступает витязь светлоокой,

Молвой о браке друга привлечен.

Притек герой из радостного стана,

От торжествующих, родных знамен;

Сияет тихий взор Ионафана,

Своих любезных к сердцу он прижал.

Но вопль «Увы!» сменяет клич «Осанна!»

За ним трепещущий гонец предстал.

«Саул, Анхусом рать твоя разбита,

Погибло много храбрых!» — он вещал.

Другой гонец: «В сетях Аскалонита

В глухую ночь пленен Аминадав,

Твой храбрый сын, Исраиля защита».

Был третий вестник бледен и кровав:

«Я зрел, — он рек, — сожженье Вефсамиса!»

Тогда с трапезы, ризы разодрав,

Воспрянул горестный потомок Киса,

И раздался в златом чертоге вой,

И все незапно с шумом поднялися...

...Давид приял евреев ополченье

Из Авенировых ослабших рук.

Сошлися вскоре, — страшное виденье!

Мечи сверкают, вопль, и крик, и стук,

Ярится над потоком Ксуров битва,

И стонет ненасытной смерти лук,

Но господом услышалась молитва

Покрытых пеплом божиих жрецов.

Враги погибли, началась ловитва

Гонимых грозным ангелом полков;

Притек Давид, увенчан славой новой.

И что ж? Ему готовят новый ков: