Земли Московской жалованный стольник

И вольницы Черкасской атаман,

Ты пойман богом и Земскою думой:

Отдай мне саблю и ступай за мной.

Просовецкий Ни сабли не отдам, ни за тобой

Идти я не намерен. Что я сделал?

За что меня берешь под караул?

Прокофий За хищность и грабеж.

Салтыков И явный бунт.

Просовецкий Я вольный атаман, и суд мне Рада

Черкасов вольных.

Салтыков Русский стольник ты,

И суд тебе Земская дума. — Саблю!

Просовецкий Не слушаюсь: Заруцкий мне большой.

Салтыков И он,

(указывая на Прокофья) и князь Димитрий Трубецкой.

А впрочем, ты сюда забрел к рязанцам:

Нам только свистнуть, и в мгновенье ока

Тебя скрутят.

Просовецкий Боярин, дашь ответ

Заруцкому и войску.

Прокофий Ладно.

Салтыков Саблю,

Мерзавец!

Прокофий Не сердись, Иван Никитыч!

Входит Кикин. А! кстати, вот и Кикин! дашь ли саблю?

Просовецкий Ну, на! возьмите! — Не по силам мне...

Прокофий Ляпунов, ты, повторяю,

Заруцкому и войску дашь ответ.

Прокофий Не беспокойся. Отведи же, Кикин.

Уходят Просовецкий и Кикин.

Салтыков Не постигаю дерзости его!

Как? этот раболепный Просовецкий,

Подлец, дрожащий взгляда твоего...

Прокофий Да, Салтыков: признаться, это странно.

Салтыков Я в Лавру не поеду!

Прокофий Почему?

Салтыков Недаром этот вор так нагл и смел.

Марина и Заруцкий... Нет, не еду:

Друзьям тебя не должно покидать.

Прокофий Заботливость твоя, Иван Никитыч,

Отрадна мне; но поезжай, душа:

Уже молва о том, что хочешь ехать,

Успела разнестись; когда же вдруг

Останешься, тогда дремать не станут

Мои враги; язык их ядовит;

Начнутся толки. Бог меня хранит,

И, если в самом деле мне опасность

Грозит какая, отвратить ее

Он может, буде так ему угодно

И буде нужен я родной земле;

А не угодно — и старанья ваши

Напрасны будут. Под щитом его

Стою — и не боюся ничего.

Сцена 3

Глухое место за табором.

Заварзин

(один) Да! грамотки писать и мы умеем,

И чьи-то чище, хитрый грамотей,

Премудрый воевода? — Наши, правда,

Не слишком длинны, — но не без затей.

Увидим!.. Не забыл я, Ляпунов,

Твоей боярской ласки, как ты, было,

Чуть сына моего не утопил;

Я к вашим — и, спасибо! взбунтовались

И вырвали из рук твоих собак

Павлушу; только жаль: ослы потом

Испортили, что начали так лихо;

Ведь головою выдали его!

И стал я в землю кланяться тебе,

Стонал и плакал, охал — все напрасно!

Ты чуть его опять не утопил.

«И своего-де сына, — ты твердил, —

Не пощадил бы». — Ххм! велико дело!

Дрянную деревушку запалить!

Насилу-то на просьбу Трубецкого

Сдался злодей и, наказав кнутом,

Из стана выгнал бедного Павлушу.

Да где же Просовецкий? — Хлопотун!

Отправиться изволил сам к рязанцам

Сыскать мошенника, который нам

Закабалил за горсть ефимков душу...

Не раз мерзавец службы нам служил;

Теперь, кажись, последнюю сослужит:

Пора и сбыть его; уж чересчур