Ольга Как мог ты?

Ржевский Прочь! мы братья? мы друзья?

Сестра моя в распутном, буйном стане?

Нет, не солгали же; клянуся: в ней

Нельзя признать мне ни жены твоей

Законной, честной, ни сестры стыдливой

Ивана Ржевского!

Прокофий Ты, брат, строптивый,

Заносчивый безумец. Но, любя

Жену, как душу, пощажу тебя.

К тому же позабуду ль об услуге,

Какую ты, отважен и удал,

Земле родимой в Брянске оказал?

Так слушай: дряхлый твой отец в Калуге

По приказанью самозванца пал...

Ржевский Не растравляй хоть старых ран сердечных;

И с новых тяжко.

Прокофий Выслушай меня!

Ей, Ольге, вымолила жизнь Марина,

Взяла ее к себе. Затем и вскоре

Урусовым обманщик был убит;

И вот Мариной завладел Заруцкий.

Я между тем поднялся, кликнул клич:

Сошлись вожди, в числе их и Заруцкий.

Тут у Марины Ольгу встретил я;

Мне стало больно, жаль ее мне стало;

Я от Марины, кто она, узнал

И настоял и выручил сиротку

И — с нею обвенчался.

Ржевский Уверяй!

Клевещут? повод подаешь к злословью:

Зачем жену за войском водишь ты

Не по обычаям отцов и дедов?

Прокофий Обычаи отцов, без спору, святы:

Но не всегда возможно и тому,

Кто сердцем предан им, в годину скорби,

Разврата, беззаконья, мятежей,

Без нарушенья сохранить их святость.

России нужен я; а признаюсь,

Не снес бы плена Ольги: здесь и бурно,

Да безопаснее, чем где-нибудь.

Ржевский Не верю: отпусти ее в Рязань.

Прокофий Не так ли? чтоб в пути перехватили?

Глупец ты! не гневи меня, ступай!

Ржевский Умен ты, посрамитель женской чести!

Прощай: глупец идет; однако вести,

И скорой, от меня ты ожидай!

(Уходит.)

Прокофий Ты плачешь, Ольга, друг ты мой сердечный?

Несправедлив твой брат; но, даст господь,

Опомнится. Иди в свою светелку,

Молись, и да утешит бог тебя!

Ольга уходит. Прощай, душа!.. Пойти мне к Трубецкому,

Авось удастся: преклоню его

Уставу не противиться земскому.

Сцена 2

Табор. Заруцкий, Просовецкий, Заварзин, переодетый казаком поляк Хаминский. Слышны песни пирующих казаков и ратников.

Просовецкий Не удалось: не тайно, не врасплох,

Нет, силою к нему вломился Ржевский.

Прогнали молодца. Теперь дурак,

Хотя не слишком верит, что Прокофий

Женат на Ольге, — вздор такой несет,

Что уши вянут! «Жертвовать России

Я всем обязан, — вот что он поет, —

И самой тяжкою обидой личной».

Хаминский Вот истый римлянин в ваш век развратный!

Vir generosus, fortis anima!^[205]

Xa! xa! xa! xa! — Привел же бог услышать

Под старость лет такую чепуху,

Какой я и у хитрых езуитов

Не слыхивал. Случалось, патер Чиж

Порой и выхваляет стариков,

Которых жизнь нам описал Плутарх,

Да никогда не опускал примолвить:

«Язычники! и жарятся в аду

За слепоту, за гордость. Всех их выше

Святый Франциск Ксаверий».

Заварзин Атаман...

Просовецкий Не атаман — боярин-воевода:

Прошу не забывать.

Заварзин Пожалуй! но

Ему, боярину, скажу одно:

Плутарха мы не знаем; впрочем, верю,

Что плут и архиплут, как все ксендзы;

Да дело в том, что ведь казак Мартыныч,

От ереси латинской он отстал,

Так вряд ли ксендз Плутарх ему поможет;

А если не поможет сам себе,

Боярствовать ему не долго.