Погибших трупы воскресить?
Добрый дух Блажен невинно убиенный:
Земли он не желает вновь;
Он там, где свет неизреченный,
Где неисчерпная любовь.
За душу ж скорбного убийцы,
Дрожащего полночной тьмы,
Бегущего лучей денницы,
Господню благость молим мы,
И се господь ему страданья
И долгий посылает век,
И се в горниле испытанья
Спасется грешный человек.
Шишимора Нет! нет! я своего стяжанья,
Поверь, не выпущу из рук:
Ударю, плоть его разрушу
И с смехом стонущую душу
В ад увлеку, в жилище мук.
(Хочет броситься на Ижорского.)
Добрый дух Стой, враг! во имя пресвятого
Тебе повелеваю: стой!
Отныне средь песка морского
Вздымайся черною скалой!
Шишимора превращается в утес. Вы зрите ль, вы, его клевреты,
Что ваша буйная борьба,
Что ваши гордые наветы?
Вас да страшит его судьба!
Бука и Кикимора обращаются в бегство. Бежите, полные боязни:
Но вас достигнут громы казни.
Между тем буря прошла; солнце восходит. Добрый дух исчезает, сливаясь с его лучами. Занавесь опускается.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Ижорский.
Барба-Яни (Граф Капо д'Истрия).
Никита Боцарис Туркофаг.
Триланэ (Trelawney).
Зосима, старый паликар дружины Никиты.
Еще несколько паликаров.
Омар, Сеид — турки
Старик рыбак, его невестка, его внук — русские.
Мещанин, Крестьянин, Две деревенские девушки, Слепые гуслисты, Два мальчика — русские
Кикимора.
Журналист.
Поэт.
Тени Лидии и Веснова.
Голоса с востока и запада.
Русские крестьяне, воины греческие и турецкие.
Первое действие в Новороссийском крае; остальные два, кроме интермедий, в Греции и Турции.
ДЕЙСТВИЕ I
ЯВЛЕНИЕ 1
Утро. Взморье; на берегу черные крутые утесы; поверхность воды гладка и спокойна; солнце сияет ослепительным сиянием. Лодка с двумя рыбаками, дедом и внуком. Ижорский лежит в обмороке у подножия выдавшейся вперед скалы.
ПЕСНЯ РЫБАКОВ
Старик Смолкли бури,
Грома нет:
Свод лазури
В блеск одет;
Без завесы
Солнца щит;
Луч утесы
Золотит.
Мальчик Весла машут,
Бьют и пашут
Ниву волн;
Хлябь белеет,
Тенью реет
Легкий челн.
Мальчик Ну, дедушка, наслал же непогоду
Господь сегодня ночью!
Старик Говори!
Я стар, а не слыхал такой, поверь мне, сроду.
Да только ты что? — До зари,
Как ни стонали воздух, море, суша,
Как ни гремел по бурной тверди гром,
Ты спал и — богатырским сном.
Мы дивовалися тебе, Петруша,
Тебе завидовали все:
Не просыпался ты ни разу...
А вот и ты по нашему рассказу
Рассказываешь о грозе!
Мальчик С тобою, дедушка, поспорю:
Я слышал все, хотя и спал,
Я слышал, как за валом вал
Катился и ревел по воющему морю,
Как гром бесперерывно рокотал;
Я слышал бой стихий, их вопль и треск и грохот,
И вместе чей-то хохот,
Зловещий чей-то свист...
Старик Да что с тобой? дрожишь ты и теперь, как лист.
Мальчик Взгляни, взгляни же: голову вздымая
До облаков, скала крутая,
Как уголь, черная...
Старик Пускай себе крута,
В ней что же страшного?
Мальчик Ее уста,
Ее бездонный зев! — Из этих уст сегодня
Хуленья изрыгала преисподня.
Старик Ты спал, а бредишь, брат, и после сна.
Мальчик А эти два горящие пятна...
Ведь были ж двух ужасных глаз зрачками
И, как колеса, быстрыми кругами
