К чему мне меч в кругу сынов любезных?

Несите же его в Венерин храм!

Когда же угрозит родным стенам

Войной незапной чуждый ненавистник,

Когда блаженства нашего завистник

На вас подымет дерзостную длань, —

Препоясуйте им меня на брань!

Возьмите Пернандров жезл обратно:

Всевидящих богов молю стократно,

Чтоб пурпур сей, который он носил,

Меня с ним-юношей сравнил!

Тогда он был отчизной обожаем,

Тогда в жезле он нужды не имел!

А ты, богоподобный сын Алкида,

Да служит мне залогом твой венец,

Что ты мне будешь светлый образец!

Клянусь великим именем Кронида —

Коринфу жизнь, Коринфу мой конец!

Теките, братья, с миром к алтарям домашним!

Да придет он за мятежом вчерашним!

Пусть тишина загладит самый след

Злодейств невольных и взаимных бед!

Они уходят.

ЯВЛЕНИЕ 3

Хор отступает в глубину театра; Тимофан приближается к оркестру.

Тимофан Итак, свершились все мои желанья

И вы, златые сны мои, сбылись!

Давно ли я в сем велелепном граде

Безвестный, темный юноша бродил, —

А ныне стогны, полные народа,

И торжища, кипящие гостьми,

И пристани, к которым отовсюду

Летят на шумных крыльях корабли,

И храмы пышные, и зданья славы —

Все, все, куда ни брошу взор веселый,

Все стало здесь стяжанием моим!

Я счастлив!.. Или дерзкий кто посмеет

Всемощного несчастливым назвать?

Я счастлив! Пусть же смолкнет глас ничтожный,

Который тайно шепчет о бедах

И всуе страхами меня тревожит!

Почто же скрытый червь мне сердце гложет?

(Он задумывается.) Но! Чудится здесь воздух гробовой!

Мне мнится, заунывный слышу вой!

Не ликом ли чуть видных привидений

Обступлен я таинственной толпой!

Так! Так! се взгляд в меня вперили тени;

Се перст их кажет в некий мрачный путь!

Меня коснулось хладное порханье!

Мне слышится невнятное призванье!

Нашла язык моя немая грудь,

Их стоны, замирая, повторила;

И не дают подавленной дохнуть

Смертельной стужей пышущие крила!

Не шлет ли мне былых царей могила?

Не руку ли ко мне простер мертвец

Алет, как я носивший сей венец?

Растаяла моя незапно сила,

Меня мутят угрюмые мечты;

Или, кружась от гордой высоты,

Глава моя без навыка уныла?

Ужель от слез, от слабых слез жены

Во мне все мысли вдруг превращены?

Не близкий ли удар мне предсказала

Живая боль невидимого жала?

Противоречий полон человек!

Достигнул я, к чему так жадно тек:

Я укрощал неистовые страсти,

Томилась пылкая душа моя,

Носяся с бурями, был ясен я

И стал, владев собой, достоин власти;

Се по трудах жестоких наконец

Я вздел давножелаемый венец, —

Но вдруг на вышине меня обстали

Нежданные и черные печали!

ЯВЛЕНИЕ 4

Те же и Сатирос.

Тимофан Тебе прибыть я повелел, Сатирос,

Да объявлю, что можешь жить в Коринфе:

Тебя в твоих наследьях утверждаю!

Сатирос О государь! Прими благодаренья

За чувства премененные твои:

Ты на меня, не на врага взираешь,

Все прошлое забвенью предаешь!

Тимофан Ты враг ли мой или не враг, Сатирос,

Мне недосужно ныне разбирать:

Но ты, ты мне не можешь быть опасным!

Сатирос Отраден твой глагол великодушный,

Отрадна мне доверенность твоя

И, может быть, меня к мете приближит,

Которой боле жизни дорожу!

Тимофан Того, кто служит мне, я гнать не стану;

Себя я чту, тебе ж не доверяю,

Но знай, злодеев низких презираю!

Сатирос И это ты Сатиросу вещаешь!

Мне, Тимофан, дозволишь удивиться,

Что, не забыв соперника во мне,

Назначив мне в Коринфе пребыванье,

Ты так не обинешься говорить!