Он знал, лишь гибель хищника возможет

В стенах плененных возродить свободу:

Так Фемистокл изменою притворной

Погнал афинян в бой при Саламине!»^[158]

Да не осудит дел моих мечтатель:

Достоин казни, ждущей безрассудных,

Кто вверит жизнь их трепетным десницам!

Сих старцев! Я и сам об них сжалею!

Но чья вина, что их встречаю здесь?

Им должно пасть, или мне не достигнуть

Давно желанной пагубы врага!

Пусть на судьбу, когда хотят, пеняют,

А я им тризну грозную устрою!

Притворство было мне всегда противно:

Терзался я, когда среди ругательств,

Под бурею страстей Тимолеона

Себя я укрощал, молчал, крепился;

Нет, не запнусь, единого [вождя]

В себе готов я указать вселенной!

Иль я не прав преследовать до гроба

Того, кто, дерзостный, меня лишил

Любви и славы, почестей и сил,

Кем в грудь мою вселились месть и злоба,

Кто жизнь мою так страшно отравил?

ЯВЛЕНИЕ 6

Два наемника и Сатирос.

1-й наемник Ужели ты нас призывал, Сатирос,

Когда нам крадясь шепотом сказали:

«Не медля в Афродитин храм идите,

Там втайне ждет вас верная награда!»

Что повелишь? Или чтоб мы тебе

Связали руки за хребет цепями

И повели тебя к царю отселе?

Воистину, ты был нам благодетель!

Но нас тогда возмездье не минует:

Мы ведаем, ты изгнан из Коринфа!

Сатирос Вас знаю: вы за мзду на все решитесь;

Но не спешите: до ночи мой срок!

Меж тем внемлите, вам открою тайну,

Которая вас в золото оденет:

Царю грозит военный заговор!

Иди к нему, Архоя, беги, поведай:

«Сатирос, враг твой, пред тобой смирился;

Он молит, жить ему дозволь в Коринфе;

И се тебе он в первый знак покорства

Гласит: будь воружен и жди сраженья!»

1-й наемник уходит. Ты ж, Диомед! в дому Тимолеона,

Кольцо вручая, скажешь Протогену:

«Да здравствует коринфян мать благая!

Венера шлет вам вольность и покой!»

2-й наемник Сатирос! Где вино, веселье, деньги —

Мои пенаты там и там отчизна:

Все знамена равны для Диомеда!

Но мне, хотя я был в рядах фокидян

И, ратник Филодема, с ними грабил

Дельфийский храм,^[159] потом в войне священной,

Союзник Македонского Филиппа,

Сих святотатцев резать помогал, —

Мне в жизни никогда еще не встрелось

Себя странам противным и враждебным

В одно и то же время продавать, —

А ты царю и вольнодумцам служишь!

Сатирос Не ведал я, что совесть Диомеда

Так щекотлива; от него вовеки

Столь мудрых наставлений я не ждал!

Демарх, Аристомен, Стефанос, Лидий,

Другие, может быть, талант тот примут,

Который было я тебе назначил!

Ты ж, добродетельный, презрел корысти!

Твой проницателен и тонок ум,

Но посмотрю, они поймут скорее,

Что, посылая их к бунтовщикам,

Я тайно расставляю западню,

Чтоб уловить всех вместе беспокойных!

2-й наемник Нет! Я готов, иду, бегу, Сатирос;

Нет! Нет! Вовеки жадному Демарху

Награду уступить не буду в силах;

Жить не хочу или на том поставлю,

Невежда Лидий не увидит перстня!

Ты мне его даешь! О, за тебя

Готов я в воду и в огонь, Сатирос!

Сатирос Скорее ж оба вы! Они умчались, —

Так умный муж проворною рукою

Хватает счастье и вершит судьбою!

(Уходит.)

МЕЖДУДЕЙСТВИЕ^[160]

Театр не переменяется; оркестр играет торжественную протяжную симфонию. Оры, богини времени, спускаются на светлом облаке в храм и разделяются на два полухора.

1-й полухор С небес высоких и священных

По вечно светлому пути,

Урания,^[161] в сей храм сойди!

Средь стен, коварством оскверненных,

Явись, и да дрожит обман!

Се грешный, спесью обуян,

Упитан ядом черной страсти,

Не зрит твоей бессмертной власти,