Невольника, подобного тебе?

Аргивянин Кто я — не здесь, но скоро ты узнаешь;

И кто бы ни был, или кто посмеет

Над сильным Протогеном издеваться?

Что так колеблет твой могущий дух?

Протоген Или мой лик зерцало бурь сердечных?

И се, не знаю кто, но некто нудит

(Не демон ли какой или сам Феб,

Сидящий грозный одесную Зевса?),

Влечет меня открыть все думы,

Всю глубину мою тебе поведать!

Сюда пришел я и в цепях свободный,

И в них я не покорен был тирану,

И вдруг — скажу ли? Тимофан меня

Из уз повергнул в злейшую неволю;

На западе моих остылых дней

Он душу превратил в утробе старца;

Не в силах я к нему питать презренье:

Злодей меня бесстрашьем победил,

Едва ли в эти перси не вселил

К себе мятежник удивленье!

С самим собой борюсь: в моей груди

Бунтуют мысли, чувства разразились!

Он жизнь мне даровал, — и не могу

Воздать ему возмездием убийства!

Но на меня он сыплет униженье;

Меня он даром жизни в прах попрал:

Се вновь меня берет остервененье,

И вновь хватаю мстительный кинжал!

Аргивянин Пред слабым ли рабом тебе скрываться?

Пред ним ли притворяться, Протоген?

Реки открыто: я союзом крови,

Союзом дружбы связан с сим счастливцем,

И власть его решился разделить!

Иль я тебя отважусь осудить?

Иди, клеврет, достойный Тимофана,

Гнети с ним заодно родимый край!

Всех дерзких в первый подвиг раскидай

На месте лобном тучной снедью врана!

Казни их, жертвуй новому царю!

И если Крон и вновь пошлет зарю

Потомкам их, зарю былой свободы, —

Пусть их оплачут будущие роды;

Пусть их почтут с богами наравне;

Им смейся и вещай: «Что нужды мне.

Се ныне предо мной дрожат народы!»

Нет спора: ты тирана оскорбил!

Почто в мгновенном, непонятном гневе

В него при всех железо устремил?

Когда бы не упорный, долгий плач,

Не клятвы суеславной Демаристы,

Зане она страшилась, да в народе

Его не обесчестит гибель тестя, —

О друг бессмертных, крест уж был готов,

Ты на кресте бы испустил дыханье!

Что впредь он никогда не позабудет

В тебе маститого жреца Нептуна

И уж твоей обиды не помянет,

Я в том тебе ручаться не дерзну:

Еще я помню, как тебе он милость

Как хладно и строптиво объявил,

Ни слова о любви, он рек нахмурен:

«Тебе твой царь вещает: ты свободен,

Царю не подобает взять обратно

Однажды изреченные слова!»

Он тут же обратил к тебе хребет.

Но ты ему себя сам отдал в рабство,

К себе навеки веру погубил

Граждан, желающих расторгнуть цепи.

И, старец опытный, мечтать не станешь

Их убедить, что другом был свободы,

Когда за мнг до похорон законов

Ты восставал защитником тирана —

И камнями побить желал противных!

И пусть потом твоя святая ярость

Иную мысль, быть может, в них рождала, —

Теперь и мир ваш и твоя пощада

Навек их в прежних думах укрепят

И призрак или истину согласья,

Которое они меж вами зрят,

Светильником блестящим озарят!

Протоген Кто б ни был ты, но я клянусь Нептуном:

Ты черный гений мой и Тимофана;

Так, ныне ты обрек его на казнь:

Он сорвал честь моей одряхшей жизни;

Он извергом меня явил отчизне;

О, буря бешенства в моей крови

Задула слабый жар к нему любви!

Любви к нему! — Меня он обесславил.

Мой хладный нож он на себя направил!

Аргивянин Наперсник Посейдона! Самый воздух,

Которым дышат во дворце тирана,

Тлетворный, отравляет добродетель!

Пойдем, промчится час, и я, быть может,

Уже извлечь тебя не буду в силах!

К закату ль жизни осрамить себя?

Внемли! Отечество зовет тебя!

О Протоген, нас ждут друзья Коринфа:

Коринф к тебе подъемлет с ними длань,

Коринф от вас единых ждет спасенья.

Так, будет нелегка святая брань;

Но без нее под игом угнетенья