Поэт Сестрица, ты смешна с своим пристрастьем!

Не спорю: говори про них с участьем;

Положим, пусть они пригожи и добры:

Нельзя же не любить детей своей сестры!

Но кроме шуток,

Как сельских девушек, взращенных среди уток,

Гусей и кур, теляток и коров,

Равнять с блестящими духами,

Которые, носясь над облаками,

Пьют запах и вкушают пыль цветов?

Возьми, раскрой Шекспира...

Юлия Он кстати целую нам лекцию прочтет!

Поэт Из зарь, из радуг, из зефира

Поэт-волшебник им златую ризу тчет!

Велит — в мерцании прозрачной, летней нощи,

В таинственную тень, в прохладу темной рощи

На месячных лучах слетят на хоровод;

Их сладостный полет

Травы не мнет

В долине злачной,

Едва струит зерцало вод!

Титании союз приятен брачный;

Она царица их: в сиянии венца,

Облачена в роскошную порфиру,

Она дает блаженство миру,

Связует нежные сердца!

Разлучена с могущим Обероном,

С прелестным отроком, властителем духов,

Тоскуя среди пляск, уныла средь пиров,

Как эхо томное, она чуть слышным стоном

Тревожит тишину задумчивых лесов.

Но громко, радостно и шумно восклицает

(Ликуют гении, их верные рабы),

Когда, устав от ссор, от суетной борьбы,

Он к ней обратно прилетает.

И что же? своенравный Пук,

Не ты ли носишься в толпе их резвых слуг?

Ты то чепец сорвешь на чопорной старухе;

То прожужжишь, верхом на мухе,

К педанту в сумрачный чердак,

Ему надвинешь на глаза колпак

И в нос его щелкнешь; вздрогнет дурак,

Толкнет чернильницу и обольет бумаги!

Хвост лисий храбрецу даруешь вместо шпаги

И катишь под ноги колоду рифмачу:

Пусть сам я спотыкнусь — захохочу!

Затейливый шалун, насмешник вечно острый,

Ты в яркой мил чалме, ты мил в одежде пестрой.

Но сколь прекрасен Ариель,

Наставник соловья, любовник нежной розы!

Он строит пастуха свирель,

Он в рощах нежные растит, лелеет лозы;

Он разгибает листики шипков;

Он с верной горлицей воркует;

Устами вешних ветерков

Он щечки девушек целует!

Примчится вмиг из самых дальних стран.

Ему подвластен даже Калибан,

Едва носящий образ человечий,

Зверь, в коем чернь певец изобразил,

Сонм дерзостный слепых, уму противных сил!

Но время трачу я средь бесполезной речи;

Уважь мои высокие труды;

Из области духов, из области мечтанья,

Куда несусь душой, где зреют дарованья,

Не увлекай меня в пределы суеты!

Юлия Друг, я заслушалась, тебе внимая:

Ты перенес меня к вратам златого края,

Где, чародействами дыша,

Пирует, нежится, парит твоя душа!

Не стану языком холодной прозы

Тебя за наслажденья осуждать,

Которые и нам ты можешь даровать:

Твои мечты, как розы,

Благоухают и живят!

Но раздели их с нами,

Любезный! сны все будут снами:

Они изменят, улетят;

Тогда, остановя свой взгляд

На нас, утешенных, наставленных тобою...

Поэт Как ты разжалилась над братнею судьбою!

Но полно: я с тобой довольно толковал.

Прошу, не предавайся состраданью;

В своей семье никто героем не бывал!

Всех мене моему вы верите призванью!

Мне все равно; с духами заживу;

Ко мне сойдут эфирные созданья —

Юлия Ты их надеешься увидеть наяву?!

Поэт Смеешься! — но древнейшие сказанья

Повсюду говорят об них!

Под именем богов лесных,

И фавнов, и дриад их греки почитали;

Их персы пери называли;

Дом каждый в Риме был священный ларам храм;

Их знают, помнят все народы;

Они Кальестровым являлися очам;

В рассказах предает простым сынам природы

Русалок, домовых и леших старина!

И в наши дни они все те же;

Прозрачная их кроет пелена;

Они ее снимают только реже:

Но это нашего безверия вина!