Берись за то, к чему ты сроден,

Коль хочешь, чтоб в делах успешный был конец.

          Какой-то смолоду Скворец

          Так петь щеглёнком научился,

     Как будто бы щеглёнком сам родился.

Игривым голоском весь лес он веселил.

               И всякий Скворушку хвалил.

Иной бы был такой доволен частью;

Но Скворушка услышь, что хвалят соловья, —

А Скворушка завистлив был, к несчастью, —

     И думает: «Постойте же, друзья,

               Спою не хуже я

          И соловьиным ладом».

          И подлинно запел,

Да только лишь совсем особым складом:

     То он пищал, то он хрипел,

          То верещал козлёнком,

               То не путём Мяукал он котёнком;

          И, словом, разогнал всех птиц своим пеньём.

Мой милый Скворушка, ну, что́ за прибыль в том?

          Пой лучше хорошо щеглёнком,

               Чем дурно соловьём.

Любопытный

     «Приятель дорогой, здоро́во! Где ты был?» —

«В Кунсткамере, мой друг! Часа там три ходил;

     Всё видел, высмотрел; от удивленья,

     Поверишь ли, не станет ни уменья

          Пересказать тебе, ни сил.

     Уж подлинно, что там чудес палата!

Куда на выдумки природа торовата!

Каких зверей, каких там птиц я не видал!

          Какие бабочки, букашки,

          Козявки, мушки, таракашки!

Одни как изумруд, другие как коралл!

          Какие крохотны коровки!

Есть, право, менее булавочной головки!» —

«А видел ли слона? Каков собой на взгляд!

     Я чай, подумал ты, что гору встретил?» —

«Да разве там он?» – «Там». – «Ну, братец, виноват:

          Слона-то я и не приметил».

Волк и Журавль

     Что волки жа́дны, всякий знает:

          Волк, евши, никогда

          Костей не разбирает.

За то на одного из них пришла беда:

          Он костью чуть не подавился.

Не может Волк ни охнуть, ни вздохнуть;

          Пришло хоть ноги протянуть!

     По счастью, близко тут Журавль случился.

Вот кой-как знаками стал Волк его манить

          И просит горю пособить.

          Журавль свой нос по шею

Засунул к Волку в пасть и с трудностью большею

     Кость вытащил и стал за труд просить.

     «Ты шутишь! – зверь вскричал коварный,—

     Тебе за труд? Ах ты, неблагодарный!

А это ничего, что свой ты долгий нос

И с глупой головой из горла цел унёс!

          Поди ж, приятель, убирайся,

Да берегись: вперёд ты мне не попадайся».

Мешок

          В прихожей на полу,

               В углу,

          Пустой мешок валялся.

          У самых низких слуг

Он на обтирку ног нередко помыка́лся^[9];

               Как вдруг

          Мешок наш в честь попался

     И, весь червонцами набит,

В окованном ларце в сохранности лежит.

     Хозяин сам его лелеет,

     И бережёт Мешок он так,

          Что на него никак

Ни ветер не пахнёт, ни муха сесть не смеет;

          А сверх того с Мешком

          Весь город стал знаком.

Приятель ли к хозяину приходит:

Охотно о Мешке речь ласкову заводит;

     А ежели Мешок открыт,

То всякий на него умильно так глядит;

     Когда же кто к нему подсядет,

То верно уж его потреплет иль погладит.

Увидя, что у всех он стал в такой чести,

          Мешок завеличался,

          Заумничал, зазнался,

Мешок заговорил и начал вздор нести;

     О всём и рядит он и судит:

               И то не так,

               И тот дурак,

          И из того-то худо будет.

Все только слушают его, разинув рот;

          Хоть он такую дичь несёт,

               Что уши вянут:

     Но у людей, к несчастью, тот порок,

          Что им с червонцами Мешок

     Что́ ни скажи, всему дивиться станут.

Две Собаки

     Дворовый верный пёс