И кумушку проведать он идёт;

А Щука, чуть жива, лежит, разинув рот, —

          И крысы хвост у ней отъели.

Тут видя, что куме совсем не в силу труд,

Кум замертво стащил её обратно в пруд.

          И дельно! Это, Щука,

               Тебе наука:

          Вперёд умнее быть

     И за мышами не ходить.

Туча

Над изнурённою от зноя стороною

     Большая Туча пронеслась;

Ни каплею её не освежа одною,

Она большим дождём над морем пролилась

И щедростью своей хвалилась пред Горою.

          «Что́ сделала добра

          Ты щедростью такою? —

          Сказала ей Гора. —

И как смотреть на то не больно!

Когда бы на поля свой дождь ты пролила,

Ты б область целую от голода спасла:

А в море без тебя, мой друг, воды довольно».

Осёл и Мужик

          Мужик на лето в огород

          Наняв Осла, приставил

Ворон и воробьёв гонять нахальный род.

     Осёл был самых честных правил:

Ни с хищностью^[4], ни с кражей незнаком,

Не поживился он хозяйским ни листком

И птицам, грех сказать, чтобы давал потачку;

Но Мужику барыш был с огорода плох.

Осёл, гоняя птиц, со всех ослиных ног,

     По всем грядам и вдоль и поперёк

          Такую поднял скачку,

Что в огороде всё примял и притоптал.

     Увидя тут, что труд его пропал,

          Крестьянин на спине ослиной

          Убыток выместил дубиной.

«И ни́што!^[5] – все кричат, – скотине поделом!

          С его ль умом

     За это дело браться?»

А я скажу, не с тем, чтоб за Осла вступаться;

Он, точно, виноват (с ним сделан и расчёт),

          Но, кажется, не прав и тот,

Кто поручил Ослу стеречь свой огород.

Волк и Кот

Волк и́з лесу в деревню забежал,

     Не в гости, но живот спасая;

     За шкуру он свою дрожал:

Охотники за ним гнались и гончих стая.

Он рад бы в первые тут шмыгнуть ворота́,

          Да то лишь горе,

     Что все воро́та на запоре.

     Вот видит Волк мой на заборе

               Кота

И молит: «Васенька, мой друг! скажи скорее,

     Кто здесь из мужичков добрее,

Чтобы укрыть меня от злых моих врагов?

Ты слышишь лай собак и страшный звук рогов!

Всё это ведь за мной». – «Проси скорей Степана;

Мужик предобрый он», – Кот Васька говорит.

«То так; да у него я ободрал барана». —

     «Ну, попытайся ж у Демьяна». —

«Боюсь, что на меня и он сердит:

     Я у него унёс козлёнка». —

«Беги ж, вон там живёт Трофим». —

«К Трофиму? Нет, боюсь и встретиться я с ним:

Он на меня с весны грозится за ягнёнка!» —

«Ну, плохо ж! Но авось тебя укроет Клим!» —

«Ох, Вася, у него зарезал я телёнка!» —

«Что вижу, кум! Ты всем в деревне насолил, —

     Сказал тут Васька Волку, —

Какую ж ты себе защиту здесь сулил?

Нет, в наших мужичках не столько мало толку,

Чтоб на свою беду тебя спасли они.

     И правы, – сам себя вини:

     Что ты посеял – то и жни».

Демьянова уха

          «Соседушка, мой свет!

          Пожалуйста, покушай». —

«Соседушка, я сыт по горло». – «Ну́жды нет,

          Ещё тарелочку; послушай:

     Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!» —

«Я три тарелки съел». – «И, полно, что за счёты:

          Лишь стало бы охоты,

     А то во здравье: ешь до дна!

     Что́ за уха! Да как жирна:

Как будто янтарём подёрнулась она.

     Потешь же, миленький дружочек!

Вот лещик, потроха, вот стерляди кусочек!

Ещё хоть ложечку! Да кланяйся, жена!» —

Так потчевал сосед Демьян соседа Фоку

И не давал ему ни отдыху, ни сроку;

А с Фоки уж давно катился градом пот.

     Однако же ещё тарелку он берёт:

          Сбирается с последней силой

И – очищает всю. «Вот друга я люблю! —

Вскричал Демьян. – Зато уж чванных не терплю.