Там под горой

     Пасут овец, одна другой жирнее;

          Любую стоит лишь унесть

               И съесть;

А стадо таково, что трудно перечесть». —

«Постой-ка», Волк сказал: «сперва мне ведать^[40] надо,

          Каков пастух у стада?» –

          «Хоть говорят, что он

     Не плох, заботлив и умён,

Однако стадо я обшёл со всех сторон

И высмотрел собак: они совсем не жирны,

     И плохи, кажется, и смирны». —

          «Меня так этот слух»,

Волк старый говорит: «не очень к стаду манит;

          Коль подлинно не плох пастух,

     Так он плохих собак держать не станет.

          Тут тотчас попадёшь в беду!

Пойдём-ка, я тебя на стадо наведу,

     Где сбережём верней мы наши шкуры:

Хотя при стаде том и множество собак,

          Да сам пастух дурак;

А где пастух дурак, там и собаки дуры».

Обезьяна

               Как хочешь ты трудись;

               Но приобресть не льстись

          Ни благодарности, ни славы,

Коль нет в твоих трудах ни пользы, ни забавы.

Крестьянин на заре с сохой

          Над полосой своей трудился;

          Трудился так крестьянин мой,

          Что градом пот с него катился:

          Мужик работник был прямой.

          Зато, кто мимо ни проходит,

     От всех ему: спасибо, исполать!^[41]

          Мартышку это в зависть вводит.

Хвалы приманчивы, – как их не пожелать!

          Мартышка вздумала трудиться:

     Нашла чурбан, и ну над ним возиться!

               Хлопот

          Мартышке полон рот:

     Чурбан она то понесёт,

     То так, то сяк его обхватит,

     То поволочет, то покатит;

     Рекой с бедняжки льётся пот;

И наконец она, пыхтя, насилу дышит:

А всё ни от кого похвал себе не слышит.

     И не диковинка, мой свет!

Трудишься много ты, да пользы в этом нет.

Кот и Повар

          Какой-то Повар, грамотей,

          С поварни побежал своей

          В кабак (он набожных был правил

     И в этот день по куме он тризну^[42] правил),

А дома стеречи съестное от мышей

               Кота оставил.

Но что́ же, возвратясь, он видит? На полу

Объедки пирога; а Васька-Кот в углу,

          Припав за уксусным бочонком,

Мурлыча и ворча, трудится над курчонком.

          «Ах, ты, обжора! ах, злодей!»

          Тут Ваську Повар укоряет:

«Не стыдно ль стен тебе, не только что людей?

(А Васька всё-таки курчонка убирает.)

     Как! быв честным Котом до этих пор,

Бывало, за пример тебя смиренства кажут, —

          А ты… ахти, какой позор!

          Теперя все соседи скажут:

          «Кот-Васька плут! Кот-Васька вор!

     И Ваську-де, не только что в поварню,

          Пускать не надо и на двор,

          Как волка жадного в овчарню:

Он порча, он чума, он язва здешних мест!»

      (А Васька слушает, да ест.)

Тут ритор^[43] мой, дав волю слов теченью,

Не находил конца нравоученью.

     Но что ж? Пока его он пел,

     Кот-Васька всё жаркое съел.

          А я бы повару иному

     Велел на стенке зарубить:

Чтоб там речей не тратить попустому,

          Где нужно власть употребить.

Лев и Комар

          Бессильному не смейся

     И слабого обидеть не моги!

Мстят сильно иногда бессильные враги:

Так слишком на свою ты силу не надейся!

     Послушай басню здесь о том,

Как больно Лев за спесь наказан Комаром.

     Вот что́ о том я слышал стороною:

Сухое к Комару явил презренье Лев;

Зло взяло Комара: обиды не стерпев,

Собрался, поднялся Комар на Льва войною.

Сам ратник, сам трубач пищит во всю гортань

И вызывает Льва на смертоносну брань.

     Льву смех, но наш Комар не шутит:

То с тылу, то в глаза, то в уши Льву он трубит!

И, место высмотрев и время улуча^[44],

          Орлом на Льва спустился

     И Льву в крестец^[45] всем жалом впился.

Лев дрогнул и взмахнул хвостом на трубача.

Увёртлив наш Комар, да он же и не трусит!